Время близилось к вечеру, и последние лучи солнца окрасили стекла оранжереи в багровые тона. Закат был необычно красным. Весной такие редко случаются. Мирка привычно возилась с цветами, отлично зная, что поливать некоторые лучше перед самой ночью. Барон оказался прав: многие из растений отличались весьма капризным нравом, но все же с ними справился бы любой цветочник, даже такой неопытный, как Мирка.

— Поди сюда, дитя мое, — знакомо проворковал барон. Все время он был добродушен и внимателен, казалось, искренне принимал участие в судьбе "сиротки", не обижая ни словом, ни делом.

— Чего хотели, вашество? — простодушно поинтересовалась Мирка, ни на миг не выходя из образа милой наивной девушки.

— Сегодня выдалась необычная ночь, смотри какой закат! И я хотел бы тебе сделать подарок.

— Подарок? Мне? — мошенница привыкла к добродушию фон Гратца, но удивление разыграла.

— Тебе. Небольшое украшение. Есть лишь одно условие, — голос барона лился медом.

— Какое же? — Мирка заведомо насторожилась, всем видом показывая, что честь не продается за подарки.

— Очень простое. Ты сама его наденешь… на голое тело. Нет, не совсем так, просто чтобы украшение и кожу не разделяла одежда, — поторопился объяснить барон, увидев, как девушка мгновенно закипает "праведным гневом".

— И что же это за украшение такое? — спросила девушка, прикидывая, какую же часть тела ей придется обнажить.

— Ожерелье, поэтому просто распусти завязки на корсаже сверху.

— Ладно, — согласилась Мирка, продолжая разыгрывать наивную дуреху, которой ой как хочется подарка.

— Вот и хорошо. А вот и подарок, — барон довольно улыбнулся и полез в нагрудный карман. Из тканевой складки вынырнуло наружу кроваво-красное сияние — блики заката отразились во многочисленных гранях алмаза, размером в пол-ладони барона. Мирка охнула. Любой бы изумился, увидев бесценный камень такого размера. Мошеннице казалось раньше, что Карим преувеличивает, ведь такой камень — невероятная редкость. Вряд ли два подобных существуют. Теперь девица убедилась, что напарник все же ошибался: алмаз занял всю ладонь девушки, обжигая мертвенным холодом.

— Не слишком ли дорогой подарок для простой девушки? — поинтересовалась Мирка, замыкая застежку цепочки. Каплевидный алмаз удобно расположился в ложбинке на груди, холодя кожу.

— Бесценный, милое дитя. Стоимостью ровно в твою душу, — недобро ухмыльнулся барон.

— Это что, я теперь должна отдать свою душу дьяволу? А если не отдам? — мошенница перестала корчить из себя невинную овечку и пристально уставилась на фон Гратца. Тот изменился: стал словно выше, моложе.

"Проклятье! Во что же я вляпалась? Карим как ненормальный охотится за этим булыжником, а барон так просто отдает мне его. Теперь я должна продать душу? Ищите дураков!" — Мирка потянулась к застежке, решив немедленно избавиться от украшения. Не ее это дело, пусть напарник этим занимается.

— Зря стараешься, его теперь не снять. Ты ведь сама надела. Ох, как сложно находить честных девушек, которые примут такой подарок и сами повесят его себе на шею, — от доброты барона не осталось и следа. Он поднял руки, и на мгновенье Мирке показалось, что между раскрытых ладоней сверкнула молния. — Прими же жертву, Пожиратель душ! — воскликнул фон Гратц торжественно.

— Да сто иголок тебе в печень, не угадал ты! — выкрикнула мошенница, пытаясь разорвать цепочку. И взвыла от боли, потому что в грудь вонзилась сотня молний. По крайней мере, так казалось Мирке. Камень стал погружаться в кожу, словно втягиваясь в тело девушки. Жгучая боль была такой, словно высасывали душу. Мошенница упала на колени, хрипя и пытаясь выцарапать злосчастный алмаз из груди.

— Бесполезно, ты уже в его власти, милое дитя, — барон присел на корточки и с любопытством наблюдал, как "цветочница" корчится от боли. И вдруг он побледнел, потом побагровел и закричал: — Ах ты, обманщица! Верни немедля!

— Что, поймал медведя, да? — злорадно ухмыльнулась Мирка, с трудом поднимаясь с колен. Боль ослабла, камень перестал впиваться в кожу, остановившись на полпути. Алмаз окрасился в зеленый.

— Ты! Ты! Да как ты посмела меня обмануть?! — барон надвигался на девицу, протягивая руки к украшению с намерением вырвать его из живого тела.

— Пес! Не обманывай сам, да не обманут будешь! Дураков ищешь? Сам в дураках и оказался, — мошенница хищно оскалилась, отступая назад. Под руку ей попался горшок с цветком, который был немедленно запущен в фон Гратца. Второй улетел по направлению к стене оранжереи. Послышался звон битого стекла. — Карим!!! На помощь!!! — что было силы, завопила Мирка, все еще пытаясь одной рукой выцарапать из себя алмаз, второй бросаясь в наступающего барона вазонами. Из пролома послышался тихий свист, и кинжал впился в плечо фон Гратца.