Шрифт:
— Мы приехали, — тихо объявил Эр Том и повернулся к ней. — Ты здорова, Энн?
Он уже один раз задал ей этот вопрос, за завтраком. Энн на секунду отчаянно испугалась, что, проведя весь день в ее обществе, он поймет, что ее тошнит от страха, распирает от лжи. Она потеряет…
«Я не проиграю, — твердо сказала она себе. — Шан — не имущество Клана Корвал. Мой сын не продается».
Она решительно изобразила самую широкую улыбку, на которую только были способны ее одеревеневшие мышцы лица.
— Я в порядке, — солгала она. — Просто… устала. Я не очень хорошо спала.
— А! — Он нежно прикоснулся к ее руке кончиками пальцев. — Когда мы станем спутниками жизни, то, возможно… У Клана есть особняк у Южного моря. Мы могли бы поехать туда, если захочешь, чтобы отдохнуть и… стать ближе.
В ней шевельнулась боль — всего лишь искра муки на фоне гораздо большего мучения, вызванного его предательством. Энн снова улыбнулась.
— Звучит чудесно, — отозвалась она, и это было правдой. — Мне бы очень этого хотелось, Эр Том.
«Если бы все было по-другому. Если бы ты не лгал. Если бы ты не строил планов и не хитрил. Если бы я осмелилась хотя бы сделать вид, что это может быть правдой…»
— Когда все будет позади. — Он улыбнулся. — Давай пойдем и отдадим тебя в руки Эйлы.
Эйла дэа-Лорн отошла на шаг, склонив седую голову к плечу. На ее морщинистом лице играла озорная улыбка.
— Значит, ваша милость привели мне сложный случай, — сказала она Эр Тому, потирая свои ловкие руки. — Прекрасно.
Энн она адресовала только неглубокий поклон. Глаза ее сверкали.
— Ах, но вы дадите мне такую чудесную возможность, леди! Я приношу вам благодарность! Для вас — ничего обыкновенного, а? Ничего такого же, что было у Такой-то на рауте лорда Как-его-там. Ха! Нет, для вас все должно быть новым, оригинальным!
Она снова бросила быстрый взгляд на Эр Тома.
— Самобытная личность. Невозможно сравнить эту леди ни с какой другой светской дамой. В этом свет нас подвел, но леди будет принята на условиях ее собственных возможностей. Я правильно выразила мысль вашей милости?
— Как всегда, — ответил ей Эр Том, у которого подрагивали уголки губ. — Вы — идеальное зеркало, Эйла.
— Льстец! Вспомните, кто сшил вам ваш первый плащ, сударь, и извольте говорить уважительно! — Она поманила Энн. — Прошу вас пройти со мной, леди. Мне нужно снять мерки… О, у нее движения пилота! Отлично, отлично. Отдайтесь целиком в мои руки. Мы представим вас таким образом, какой редко бывает в свете! Какие пропорции! Какой рост! А грудь — какая гордая! Шея… О, вы просто дар богов, леди, а я-то уже готова была умереть от скуки или задушить следующую «такую-же-как», которая переступила бы мой порог!
Жар крошечной женщины прорвался даже сквозь серую безнадежность, окружившую Энн. Она ответно улыбнулась.
— Боюсь, что окажусь слишком непохожей на всех для такого дебюта, — проговорила она, пока ее вели в задние комнаты, где находилась примерочная.
— Даже не думайте! — энергично приказала ей Эйла. — Свет — это трус. Просто имейте прямой взгляд и любезное выражение лица, и он перед вами склонится. Конечно, кто-то будет фыркать, но на таких вы можете просто не обращать внимания. Самобытный человек — сам себе Кодекс. И на вашей стороне Корвал, который возвысил самобытность до настоящего искусства.
Она снова потерла руки, пристально рассматривая Энн с ног до головы.
— А теперь, — проговорила она, подходя к незаметному пульту, — если я могу попросить вас раздеться…
Платье должны были доставить в Треаллу Фантрол завтра, не позже середины утра. И оно должно было иметь цвет старинного золота, чтобы «подчеркнуть эту чудесную коричневую кожу». Эйла дала Эр Тому лоскут ткани, который тот очень серьезно спрятал себе в карман.
— Скоро мы отправимся к мастеру Мунелу, — негромко сообщил он. — Когда фасон будет установлен, возможно, вы смогли бы связаться с ним и позволить назвать подходящего ювелира.
— Он захочет работать сам, — с улыбкой предсказала Эйла. — Только покажите ее ему. Малый срок Мунела не смутит, если речь будет идти о такой витрине для его мастерства.
Она сжала руки у груди и распрощалась с ними энергичным поклоном.
— И подумать только, я еще вчера вечером подумывала об уходе на покой!
— Вы с Эйлой — добрые друзья? — спросила Энн, просто потому что что-то говорить было необходимо. Ей требовалось, чтобы Эр Том считал, будто между ними все по-прежнему, а все странности ее поведения списывать на результат беспокойной ночи.