— Это был настоящий базар, как описала это сама леди, — согласился Даав. — И все же я не уверен в том, что она действительно это знает.

— Поскольку я уже ступил на путь полной ясности, то позабочусь о том, чтобы убедиться в ее понимании. — Эр Том нахмурился. — А что такое «базар»?

— Спор, — пояснил Даав. — Назван так, насколько я наслышан, по возможно мифическому торгу, который совершался на Земле с немалым шумом. — Он ухмыльнулся. — Роскошный язык, признай!

— Боюсь, что мои знания ежедневно оказываются ущербными, — грустно проговорил Эр Том.

Где-то в глубине здания начали бить часы.

— Боги, ты только послушай, сколько времени! А мне рано утром нужно быть в порту…

Даав с сомнением посмотрел на него:

— Нужно ли?

— Да, определенно. Сначала мне надо будет заняться кое-какими делами «Исполнения Долга», потом разместить заказы, кое с кем повидаться…

— Что вполне естественно, поскольку ты некоторое время отсутствовал. Однако… — Даав немного помедлил. — Твой Тоделм считает, что тебе нет нужды появляться в порту. Или так она мне сказала.

Эр Том посмотрел на свою голую руку, а потом — снова на Даава.

— Мой Тоделм, — проговорил он невыразительно, — увы, ошибается.

— Да, — согласился Даав. — Я сразу подумал, что это скорее всего так. — Он махнул рукой на экран. — Тогда отправляйся домой. Я перешлю этот пакет господину дэа-Гауссу. Он за пару дней должен подготовить для тебя контракты по всей форме. Мы с тобой можем обсудить все необходимые поправки перед тем, как окончательный вариант будет представлен Энн.

— Хорошо. — Эр Том встал и улыбнулся. — Спасибо тебе, Даав.

— Ты меня благодаришь, вот как? Иди домой, милый, ты пьян.

Он вошел в дом через дверь, выходившую на Восточную террасу, и уверенно и бесшумно пошел по коридорам, освещенный по-ночному неярко.

В коридоре верхнего этажа он прижал ладонь к пластине замка и осторожно вошел в темную комнату за дверью.

Энн лежала в длинной широкой кровати и крепко спала в полосе звездного света, падавшего в незанавешенное окно в потолке. Она казалась страшно ранимой и абсолютно бесценной: сокровище, ради которого мужчина может поставить на кон все и не думать о проигрыше.

Он вздохнул и остановился над ней. Ему было вполне ясно пари Даава, и он видел ожидающие его опасности и понимал, что брат не мог не предложить ему это пари — так же, как он сам не мог его не принять. Быть делмом — значило возложить на себя пугающие и опасные обязанности. Даав никогда не желал Кольца — это Эр Том знал совершенно четко. Он умолял своего Делма обойти его, передать Кольцо в более надежные руки…

В руки Эр Тома.

Она отказалась, что было мудро, и таким образом Даав стал главой Клана Корвал, да сжалятся над ним боги. Даав в полной мере обладал тем качеством, которое позволило ему предложить своему чалекет нечто подобное этому хитроумному пари — ожидая, что тот проиграет. Ради блага Клана.

«Как это ужасно для делма, — думал Эр Том, склоняясь над своей спящей любимой, — иметь брата».

Под расцвеченным звездами одеялом Энн повернулась — и подняла руку.

— Эр Том?

Ее голос был одурманен сном — и оставался прекрасным. Он поймал ее ищущую руку и наклонился ниже, чтобы поцеловать ладонь.

— Тише, милая, — успокаивающе прошептал он на низком лиадийском, — я не хотел тебя разбудить. Спи…

— И ты тоже, — потребовала она на земном. — Уже поздно.

— Конечно, мне утром надо в порт…

— Вели компьютеру тебя разбудить, — пробормотала она, и ее пальцы в его руке обмякли, показывая, что она снова соскальзывает в сон. — Иди в постель…

Невероятно бережно он уложил ее руку на одеяло, а потом неподвижно застыл в звездн«м свете, наблюдая за ней и вспоминая приказ своего Тоделма.

И думая о проклятом, хитроумном пари Даава.

«Покори леди. Добейся ее согласия и получи все…»

Энн опасается, что объединение его меланти с такой спутницей жизни поставит под угрозу его место в этом мире. По его мнению, такое опасение только делало ей честь и доказывало — если бы ему вообще нужны были доказательства — глубину ее любви.

Чтобы ее покорить, ему нужно еще один, последний раз, нарушить обычай, открыть ей свое сердце и свои самые заветные мысли — как если бы они уже много лет были спутниками жизни.

По его мнению, в таком способе действий не было ничего бесчестного. Энн была избранницей его сердца, его истинной спутницей жизни — что бы ни принес рассвет.

Приняв решение, он прошел через комнату к пульту и ввел команду разбудить его на рассвете.

Вернувшись к кровати, он разделся и скользнул под одеяло, свернувшись рядом с теплой Энн, — и провалился в сон.