Инш даже не стал дожидаться, когда Логан закроет дверь:

— КАКОГО ЧЕРТА ТЫ МНЕ ОБ ЭТОМ НЕ РАССКАЗАЛ?

— Я думал, вы знаете. Это же не…

— Откуда твой ублюдочный приятель знает, что люди ели… — Он сузил злые, свинячьи глазки. — Это ты…

— Я не говорил ему ни слова! Он…

— Эта двуличная корова! — Лицо инспектора стало еще уродливей. Он нажал на кнопку телефона и потребовал, чтобы его соединили с моргом.

Очень скоро из громкоговорителя зазвучал голос Изобел:

— Ну если ты звонишь по пустякам… Ты хотя бы представляешь…

— О ЧЕМ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ДУМАЛА?

— Что? Я…

— Считала, что я ничего не узнаю?

Голос Изобел стал градусов на двадцать холоднее.

— Если у вас есть что сказать, инспектор, вы уж лучше выкладывайте. Орете на меня, как обиженный сосунок. Это непозволительно! Надеюсь, я понятно изъясняюсь?

— Твой бойфренд… Первая полоса «Икзэминера». Я надеялся, что ты будешь вести себя как профессионал…

Громкое бррррррозначало, что она бросила трубку.

Инш надавил на кнопку отбоя с силой, достаточной, чтобы сломать весь телефон. Затем, приложив два пальца к горлу, он попробовал дышать медленно. Вдох-выдох, вдох-выдох.

Логан наблюдал, как инспектор проделывает свои дзен-упражнения, и прикидывал, сколько будет грязи, когда голова Инша наконец взорвется.

— Гм… не хотите ли стакан воды, сэр?

Инш и не думал прекращать свои вдохи.

Дверь распахнулась.

— Да как ты посмел! — В кабинет ворвалась Изобел; она была в бумажном халате, зеленом клеенчатом фартуке и белых бахилах, какие надевают в морге. — Если ты когда-нибудь еще посмеешь разговаривать со мной в таком тоне… — Сорвав с себя хирургические перчатки, она швырнула их на стол инспектора.

Инш грохнул кулаком по газете:

— Откуда он узнал, твой бойфренд? Откуда у него информация по поводу проводящегося расследования? Того самого, в котором и ты участвуешь? Ты…

Изобел от души закатила ему пощечину, оставив белый отпечаток на красной физиономии. Потом схватила со стола телефон и набрала номер, возможно собираясь жаловаться в комиссию по профессиональным нормам.

— Алло? Ты меня слышишь? — сказала она кому-то и нажала кнопку громкой связи.

Комнату заполнил явный акцент жителя Глазго — Колина Миллера.

— Ага. Это что? Ты громкую связь включила? Иззи, ты же знаешь, я не…

— Колин, я тебе что-нибудь говорила о деле Вайзмена?

— А? Что происходит…

— Говорила?

Небольшая пауза, затем:

— Что? Ты же знаешь, что не говорила.

Изобел победоносно уставилась на Инша. Но инспектор еще не закончил:

— Неужели ты думаешь, я поверю, что он случайновсе это придумал?

— Кто это? Толстый ублюдок инспектор?

Инш выглядел так, будто вот-вот лопнет.

— Только ответь на один проклятый вопрос: кто тебе сказал? — прохрипел он.

— Поверить невозможно… Вся ваша шайка ползает по пристани вокруг контейнера, который забит продуктами для команды, затем вы орете в оптовой лавке, еще через два часа вы устраиваете обыск в мясном магазине… Это же цепочка поставки. И что, вы думаете, люди делают со всем этим мясом, которое покупают? Устраивают достойные похороны? Разумеется, они жрали это гребаное мясо.

— Ты…

— Это ведь не ракетная технология, так? — Изобел сложила руки на груди. — Так что, инспектор? Кажется, тебе стоит что-то сказать — или я ошибаюсь?

Инш сказал, но не ей:

— Ты представляешь, какой вред ты нанес, напечатав все это? Наш коммутатор забит звонками с жалобами на странный вкус сосисок! Каким образом мы будет проводить расследование убийств, если…

— А… верно. Это я виноват, что вы не можете поймать Вайзмена. Я написал, что люди едят мертвяков, потому что… это… правда. Вместо того чтобы меня винить, лучше бы подняли зад и сделали что-нибудь. И если вы еще раз рискнете говорить с Иззи в таком тоне, я лично приду к вам в участок и набью тебе твою жирную морду!