— Я и сам хотел бы знать.

— Мне нужно допросить Вайзмена. Надеюсь, с этим не будет затруднений?

— Не надейся!

— А что так?

— Сегодня состоится суд. Они же собираются отпустить эту сволочь, забыл?

— Черт возьми… Когда?

— В восемь.

Логан вытащил телефон и начал набирать номер.

Суд находился в самом конце Юнион-стрит, продолговатое серое здание, втиснутое между мусульманским судом и музеем Толлбут. Слушание по делу Вайзмена проводили в одном из маленьких залов — переделанная комната для присяжных в самом конце бокового коридора. Заседание было закрытым, поэтому Логану пришлось ждать снаружи. Он сидел и кивал знакомым полицейским, адвокатам, а иногда и магазинным воришкам, которых не раз арестовывал.

Было уже почти без двадцати два, когда дверь наконец распахнулась и кто-то из работников прокуратуры выскочил из зала, что-то зло бормоча. Это было плохим знаком. Затем вышли два клерка, шериф и за ним — Кен Вайзмен в сопровождении двух полицейских.

Убийца был одет в серый костюм, эдакая официальная одежонка, не слишком хорошо сочетающаяся с синяками и кровоподтеками. Лицо Вайзмена напоминало опухшую тыкву, разрезанную красноватыми нитями шрамов.

Логан сделал шаг вперед:

— Кеннет Вайзмен…

Дорогу ему загородила лысеющая женщина-адвокат:

— Кен, ты не обязан с ним разговаривать.

Вайзмен соорудил на своей изуродованной физиономии нечто вроде улыбки:

— Ну так как, вы уже уволили этого жирного мудилу?

Женщина положила руку на грудь своего клиента:

— Пожалуйста,Кен, позволь мне с этим разобраться. — Она обернулась к Логану: — Мистеру Вайзмену нечего вам сказать.

— Да неужели? Тогда у меня есть что сказать…

— Угрозы моему клиенту будут рассматриваться как…

Вайзмен взорвался:

— Эти гады пытались навесить всё на меня в первую волну, и им это удалось. Эта сволочь Брукс подставил меня, и я…

— Кеннет, я настаиваю…

— Ты удивишься, — спокойно сказал Логан, — но я тебе верю. Брукс здорово напортачил. Ты не Мясник и никогда им не был.

Все синяки Вайзмена выразили удивление.

— Я… конечно… апелляция…

— Да, апелляция. Но ты все равно виноват, Кеннет, и я арестовываю тебя по подозрению в убийстве Кирсти Макфарлейн, в девичестве Кирсти Вайзмен, в феврале 1990 года. Ты можешь ничего не говорить…

— Но… вы не можете… я был… — Он схватил адвокатессу за рукав. — Нельзя дважды судить меня за одно и то же. Пятая поправка. Скажите ему!

Логан улыбнулся:

— Тебя судили за убийство Яна и Шарон Маклафлин, а не Кирсти Макфарлейн. Так что…

Женщина-адвокат снова выступила вперед:

— Я настаиваю на том, чтобы вы дали мне возможность поговорить с моим клиентом наедине, мы…

— Обещаю, у вас будет такая возможность, мэм, но не сейчас. — Логан повернулся к полицейским: — Не откажетесь ли вы проводить мистера Вайзмена в участок?

Вайзмен был слишком ошарашен, чтобы сопротивляться.

Комната для допросов номер три, как обычно, напоминала сауну — двойное оконное стекло покрывал тонкий слой влаги. Кен Вайзмен сидел и потел.

— Я… я ничего такого не делал…

Такое впечатление, что кто-то выдернул пробку — и задиристый, самоуверенный негодяй стек, оставив перепуганного лысеющего мужчину средних лет.

Стил постучала пальцами по столу:

— Мы в нашем деле называем это гребаным враньем, Кен.

Вайзмен провел ладонью по изуродованному лицу. Он все еще был в наручниках.

— Это не я…

Логан подвинул на середину стола стопку бумаг — показания Эндрю Макфарлейна:

— Твой родственник говорит, что ты был пьян. Начал спорить с сестрой…

— Это не…

Логан прочитал вслух:

— Кирсти дала ему пощечину, и он совсем сбесился. Он бил ее и бил, никак не мог остановиться. Я…

— Все было совсем не так!

— …попытался ему помешать, но он был слишком сильным.

— Нет!

— Я хотел позвонить в полицию, но он мне не позволил.

— Он врет! — Вайзмен ударил кулаком по столу так сильно, что крышка дала трещину. — Он врет…

— Он оттащил ее тело в цех для разделки мяса и…

— Всё было не так! — Вайзмен смотрел на трещину и жевал разбитую нижнюю губу. — Мы… мы ходили, чтобы надраться. Все трое, в пятницу вечером. Кирсти нажралась — они вроде отмечали годовщину, — начала говорить разные вещи… Когда мы вернулись в квартиру, она опять привязалась к Эндрю: мол, он пустое место, говенный любовник, член у него с наперсток, вот почему она завела роман…