Шрифт:
{68 А всех трубачей... — Здесь игра слов, так как не только «моллюск-трубач» (чье мясо жестковато и не слишком вкусно), но и человек, занимающий мало оплачиваемую государственную должность глашатая, требующую весьма зычного голоса. В его обязанности входило объявлять о принятии тех или иных постановлений, поддерживать порядок в народном собрании, театре, при жертвоприношениях и т.д., по поручению проводить распродажу имущества и пр.}
[e] Пусть грозный Зевс истребит, пощадив одного человека, -
Это мой друг, он живет на богатом лозой виноградной
Лесбосе, имя ему Агафон.
Также Филиллий, или иной автор "Городов" [Kock.I.785; ср.86а, 104f]:
Черенков, сердцевидок, и мидий, и пинн,
гребешков из Мефимны и блюдца.
Слово "устрица" встречается у ранних авторов только в форме '. Кратин в "Архилохах" [Kock.I.14]:
Она подобна пинне или устрице.
И Эпихарм в "Свадьбе Гебы" [cp.85d]: [f]
Устрица захлопнувшаяся.
Платон в "Федре" [250с] пишет ' подобно ': "связанный на манер улитки". И в "Тимее" [92b]: "устриц и вообще всех водяных животных". В десятой же книге "Государства" [611d] он пишет ': "оброс ракушками (') и водорослями".
Венерки-пелориды получили свое название от слова "исполин"; они действительно больше сердцевидок и достигают необычайных размеров. Аристотель пишет, что они водятся в песчаных (93) местах. Сердцевидок упоминает в "Посещениях" Ион Хиосский [FHG.II.47]. Возможно, эти ракушки получили свое имя от слова (зевнуть).
45. Об индийских устрицах вот что пишет Феофраст в книге "О камнях" (будет кстати вспомнить о них по поводу жемчуга) [36]: "Жемчуг - один из самых удивительных камней; {69} он блестящ по природе, и из него [b] делают драгоценные ожерелья. Образуется он в некоторых раковинах, подобных пиннам, только поменьше. Величиной он с довольно большой рыбий глаз". А вот что пишет Андросфен в своем "Плавании вокруг Индии": "И витые раковины, и мелкие двустворчатые, и прочие разнообразны по виду и непохожи на те, что встречаются у нас. Водятся там и багрянки, и множество других моллюсков. Но есть среди них один особенный, местные жители называют его бербери. Из него получают камень жемчуг, который высоко ценится по всей Азии и продается в Персии и в верхней Азии на вес золота. Раковина этого моллюска с виду напоминает [c] гребешок, но ее гладкие, плотные створки лишены бороздок; кроме того, у нее не два ушка, как у гребешка, а только одно. Камень образуется в мякоти моллюска, как затвердения в свином мясе. Одни жемчужины - золотистые, так что даже нелегко отличить их, когда они лежат рядом с золотом, другие похожи на серебро, третьи - совсем белые, как рыбий глаз". Харет из Митилены говорит в седьмой книге [d] "Истории Александра": "В Индийском море, а также в Армении, Персии, Сузиане и Вавилонии ловят моллюска с крупной продолговатой раковиной, внутри которой много душистого белого мяса. Из этой мякоти извлекают белые косточки, называемые жемчужинами. Они идут на изготовление ожерелий и браслетов для рук и ног: у персов, мидян и прочих азиатов такие украшения ценятся дороже золотых".
{69 ...один из самых удивительных камней... — Жемчуг появился в греко-римском мире достаточно поздно, в отличие от изумрудов, сердоликов и прочих драгоценных и полудрагоценных камней, упоминаемых уже в гомеровскую эпоху. О жемчуге начинают впервые говорить во времена Страбона и Плутарха, из-за своей необычности он входит в моду в Римской империи, а затем становится идеальной «христианской» драгоценностью и средневековым символом чистоты.}
46. Исидор из Харакса в своем "Описании Парфии" говорит, что в [e] Персидском море есть остров, возле которого находят очень много жемчуга. Поэтому вокруг острова сделали мостки из тростника, и люди ныряют с них на глубину двадцати саженей за двустворчатыми раковинами. Говорят, что в пору гроз, когда непрерывно гремит гром и идут проливные дожди, у моллюсков-пинн чаще всего начинается беременность, больше всего рождается жемчужин, и к тому же самых крупных. Зимою пинны обычно [f] забиваются в норы на большой глубине; летом по ночам они раскрываются и плавают свободно, а днем закрываются. Моллюски, которые прирастают к скалам и утесам, пускают корни и, оставаясь на одном месте, рождают жемчуг. Пищу и остальные средства к существованию они при этом получают через ту часть своего тела, которая непосредственно прилегает к мягким тканям: она сращена с устьем раковины и продолжается щупальцами, которые ловят добычу, подобно маленькому крабу-стражу [cp.89d]. Мягкая ткань простирается отсюда, подобно корню, к середине раковины; там-то, однажды зародившись в самом толстом месте ракушки, и вырастает жемчужина, получая питание всё время, пока моллюск прикреплен к скале. Когда же, постепенно разрастаясь под жемчужиной, мягкие ткани отделяют ее от раковины (94) и обволакивают со всех сторон, то жемчужина лишается питания и от этого становится гладкой, блестящей и чистой. Глубоководные пинны производят самый блестящий, крупный и чистый жемчуг, а те, что над водой и под солнечными лучами, рождают жемчужины поменьше и цветом похуже. Ловцы жемчуга не без риска просовывают руку в открытую раковину, так как она тотчас же захлопывается и часто отрезает им пальцы: некоторые даже сразу умирают. [b] А те охотники, которым удается подсунуть руку сбоку, легко отделяют раковину от скалы.
О смарагдах упоминает Менандр в пьесе "Дитя" [Kock.III.108]:
Марагд и сердолик должны здесь были быть.
Это слово нужно произносить без начального "с", потому что оно происходит от глагола "сверкать".
[О требухе]
47. После этого нас обнесли подносами, на которых было навалено множество вареного мяса , {70} - ног, голов, ушей, челюстей, кишок, требухи, языков, - как в александрийских лавочках под вывеской "Мясо вареное".
{70 ...множество вареного мяса... — В разряд вареного мяса входят все субпродукты. Их, как правило, продавали в любое время после жертвоприношения, и они никак не были связаны с ритуалом еды, а поэтому представляли собой поле деятельности для чревоугодника.}
"Слово "требуха", Ульпиан, есть у Посидиппа в комедии "Дитя"! [Kock.III.341]. И опять наша компания стала дознаваться, что из выставленного было упомянуто у поэтов. Кто-то сказал: "О требухе упоминает Аристофан в комедии "Всадники" [300]:
Скажу: "торгует требухой беспошлинной!" -
и далее [160]:
[d] Что ты смеешься? Не даешь промыть кишки
И с требухою торговать колбасами!
–
и еще [356]:
А я нажрусь свиных кишок, заем их требухою,
Отваром этим же запью, рук даже мыть не стану,
Говорунов перекричу и Никию дам трепку; -
и еще [1178]:
А "Дочь могучего" тебе дарует
Вареного из супа мяса, также
И требухи: кишки, рубец, желудок.
[e] Челюсть упоминается в "Богатствах" Кратина [Kock.I.63]:
За бычью челюсть бьющийся.
И у Софокла в "Амике" [TGF2. 154]:
Он размягчает челюсти.
Платон в "Тимее" пишет [75d]: "...соединив с ними края челюстных костей под лицом". И Ксенофонт в "Искусстве верховой езды" [1.8]: "маленькую [f] аккуратную челюсть". Некоторые произносят это слово через ипсилон по аналогии со словом "свинья" .
О колбасах упоминает Эпихарм, называя их , этим словом он даже озаглавил одну из своих пьес. Аристофан в "Облаках" [455]:
Пусть меня изотрут в колбасу
И на ужин дадут мудролюбцам.
Кратин во "Фляжке" [Kock.I.72]:
Кусочек колбасы - он очень тоненький.
Также Эвполид в "Козах" [Kock.I.264]. Также Алексид в "Левкадянке" или (95) "Беглых рабах" [Kock.II.344]:
Колбасочки кусочек прибыл и мясцо,
Нарубленное мелко.
Антифан в "Свадьбах" [Коск.II.40]: