— Завтра в первой половине дня ожидается слабый ветер, который поможет нам доплыть до Стаффы, — сообщил Оливер Синклер. — Если не приедут туристы, которые наведываются сюда два раза в неделю, нас никто не увидит.

По старой привычке братья Мелвилл тут же принялись кликать экономку:

— Бет!..

— Бетти!..

— Бесс!..

— Бетси!..

— Бесси!..

Госпожа Бесс не замедлила явиться.

— Завтра мы уезжаем, — объявил братец Сэм.

— Рано утром, — уточнил Сиб.

Элизабет с Патриджем стали без промедления готовиться к отъезду. А Оливер Синклер тем временем направился в порт и договорился с капитаном «Клоринды» Джоном Олдаком. Вид у капитана был бравый: традиционная фуражка с золотым позументом, куртка с металлическими пуговицами и синие суконные брюки. Вслед за тем молодой художник переговорил с шестью матросами, которые в зимнее время занимались ловлей рыбы, а летом обслуживали прогулочные яхты.

С восходом солнца пассажиры поднялись на борт судна, никому не доложив, куда оно направляется. Они опустошили погреба и кладовые гостиницы, набрав в дорогу провизии и напитков.

Едва взошло солнце, мисс Кэмпбелл заняла изысканно обставленную каюту на корме, братья Мелвилл расположились на диванах в кают-компании, помещавшейся под салоном, в самой удобной части судна. Оливер Синклер устроился в каюте под лестницей, что вела в салон. В крошечных каморках по обе стороны столовой поселились Бесс и Патридж — как раз позади капитанской каюты. Ближе к носовой части находился камбуз, где хозяйничал корабельный кок. На самом носу помещался кубрик с койками для команды. Казалось, ничто не было забыто на этой, весьма комфортабельной, яхте. В хорошую погоду при попутном ветре она неизменно завоевывала призы на регатах «Королевского яхт-клуба», устраиваемых на Темзе. В таких случаях ее матросы очень гордились своей принадлежностью к британскому флоту.

Наконец все приготовления к путешествию остались позади, и, к радости пассажиров, капитан приказал поднять якорь. «Клоринда» плавно развернула свои паруса: грот, бизань, фок, кливер и топсель, и они тотчас же наполнились ветром. Яхта грациозно накренилась, но при этом на палубу, обшитую досками из канадской ели, не упала ни одна капля брызг, летевших из-под форштевня, стремительно рассекавшего воду.

Расстояние между островами Иона и Стаффа невелико — при попутном ветре яхта, идущая со скоростью восемь миль в час, без труда одолеет его за какие-нибудь двадцать пять минут. Но в этот день ветер был встречный, хотя и не слишком сильный; кроме того, был как раз час отлива, и судну приходилось преодолевать еще и отливную волну.

Однако детали мало заботили мисс Кэмпбелл. Главное, «Клоринда» вышла в море. Через час остров Иона скрылся в утреннем тумане, а вместе с ним исчезла фигура неприятного человека, постоянно возникавшего на пути девушки, человека, чье имя она предпочитала напрочь забыть. Хелина откровенно сказала об этом дядюшкам.

— Разве я не права, папа Сэм?

— Совершенно права, моя дорогая!

— А вы со мной не согласны, мама Сиб?

— Безусловно, согласен, детка.

— А раз так, — сказала она, обнимая обоих, — признайтесь, что с вашей стороны было ошибкой выбрать для меня такого жениха.

Они поневоле признали ее правоту.

Это была приятная морская прогулка, жаль, что не очень продолжительная. Ничто не мешало им продлить путешествие и гнаться за Зеленым Лучом в открытом океане, но они предпочли высадиться на острове Стаффа, и капитан Олдак направил судно к его скалистому берегу.

Позавтракали около восьми. Завтрак накрыли в кают-компании, он состоял из чая с сэндвичами и маслом. Все были в отличном настроении и нисколько не сожалели о гостеприимной таверне Ионы. Неблагодарные!

После завтрака мисс Кэмпбелл поднялась на палубу яхты, которая к тому времени сменила галс [31] — теперь она направлялась к маяку на скале Скерривор, на сто пятьдесят футов возвышавшемуся над морем, так что его яркий свет был виден издалека.

Ветер крепчал, а «Клоринде» еще приходилось бороться с отливом, и, хотя все ее белоснежные паруса были развернуты, яхта продвигалась вперед очень медленно. Однако, говоря языком шотландских моряков, она все же «срезала перо».

Хелина сидела на корме, на одном из покрытых холстиной толстых матрацев, которые, согласно британскому обычаю, были разложены на палубе, и наслаждалась плавным скольжением яхты.

Разве можно сравнить это ощущение с тряской по ухабистым дорогам или по рельсам железной дороги? Это напоминало скольжение конькобежца по глади затянутого льдом озера.

Юная леди восторженно глядела на вспененную воду, которую яхта разрезала, словно ножом, изящно наклонив корпус, то взлетая, то опускаясь на гребне волны. Порой казалось, что судно парит в воздухе, будто птица.