– Неет, - Витамин разочарованно вздохнул.
– Мы починители заборов.

Хозяйка улыбнулась шутке.

– А как вас величают-то, болезные?

– Меня зовут Витами... Виталий, а его - Сергей.

– А что это у Сергея глаза такие?

– Какие у него глаза?

– Такие... Мертвые.

– А я и есть мертвый, - сказал я и сделал страшное лицо.

Баба отшатнулась было, но, увидев наши улыбки, тоже заулыбалась.

– Матушка-благодетельница, - пропел Витамин, подчищая со стола хлебные крошки, - спасибо тебе за хлеб-соль...

– Какая я тебе матушка, - Прасковья Ильинична кокетливо стрельнула глазами, - я моложе тебя, чай. Ладно. Пойду баню вам истоплю.

– Баню?!
– ахнул Витамин.
– Благодетельница!

– Ух, хороша баба, - выдохнул Витамин, когда хозяйка ушла.
– Хороша ведь?

Он ткнул меня в бок. Я пожал плечами:

– Не знаю. Не в моем вкусе.

– А что, - Витамин мечтательно закатил глаза.
– Вот возьму и женюсь. Она ж вдовая, вроде? Чувствуется в усадьбе отсутствие мужской руки. Корова, поди, есть, на выпасе. А? Может телочка еще? Куры. Петух вон какой. Его бы в суп. А?

– Ты очень быстро все сожрешь, - усмехнулся я.

– Ну, нет. Я хозяйственный. Я работать стану. Вон, табак, как это, пасынковать. В огороде ковыряться. Не, все сразу не сожру. Постепенно.

– Эй, болезные!
– хозяйка выглянула из бани.
– Чего расселись? Воды натаскайте-ка!

Потом мы помылись в бане, поужинали и сидели на скамье, вытянув ноги и осоловев от сытости.

И тут трижды гавкнул Полкан, загремело кольцо на калитке. Пришла соседка, веселая разбитная бабенка, с миловидным лицом. Одета она была точно так же, как и наша хозяйка, с той лишь разницей, что на ногах у нее были калоши. Соседка была тоньше Прасковьи Ильиничны раза в три. Она стрельнула в нашу сторону глазами, словно сверкнула солнечным зайчиком, махнула юбкой и вбежала в избу. Хозяйка последовала за ней. Очень долго мы слышали частое "тра-та-та" гостьи и редкое "бу-бу-бу" хозяйки.

– Новостей принесла сорока, - добродушно улыбнулся Витамин.

За забором послышался требовательный утиный гвалт, словно началось собрание акционеров прибыльной компании. Я отворил калитку, и мимо меня бросилась во двор стая утят, почти взрослых, сопровождаемых важным селезнем и развалистой мамашей-уткой.

– Утки!
– радостно завопил Витамин, размахивая руками с таким видом, будто собрался ловить маленьких вертких птиц.

Хозяйка вышла на крыльцо, вынесла тазик, полный пшеницы, сделал знак, чтобы мы накормили утят. Витамин взял тазик, поставил на землю и едва успел отскочить, чтобы ринувшаяся стая не сбила его с ног.

– Ух ты, - радостно сказал Витамин.
– Чуть руки не оторвали.

Мы наслаждались чудесным летним вечером. Солнце садилось где-то за домом, и мы смотрели на восток, мимо пригона, туда, где из-за подсолнухов вылезала бледная луна. Послышалось многоголосое мычание, топот десятков копыт и хлопанье бича. За забором густо и требовательно промычала корова. Женщины вышли на крыльцо.

– Эй, Сергей!
– сказал Прасковья Ильинична, - отвори-ка калитку!

Я поднялся и выполнил приказ. Мимо меня прошествовала огромная корова, бока ее были раздуты до такой степени, что она едва протиснулась в калитку. Она остановилась, вытянула шею и протяжно замычала на луну. От нее пахло парным молоком. Следом во двор вошел молоденький бычок с короткими рожками, глянул на меня красным глазом.

– Эй, Виталий!
– скомандовала хозяйка.
– Два ведра воды, живо!

Виталий проворно побежал к журавлю.

– Ишь ты!
– весело сказала гостья, снова сверкнув зайчиком.
– Какие у тебя работники проворные! Мне б таких! Не одолжишь хотя бы одного на пару деньков?

И, не дожидаясь ответа, побежала к себе, встречать своих коров.

– Ну, я же говорил!
– Витамин поглядел на меня победно.
– Корова и телок. А бока какие - видал? Ведра полтора молока будет, не меньше.

– Ну, уж, полтора, - усомнился я.

Маня дала почти полное ведро. Прасковья Ильинична процедила молоко сквозь марлю, налила нам по кружке, сама присела на крыльцо.

– Слыхали про торговцев временем?
– спросила неожиданно.

– Слыхали, - с готовностью отозвался Витамин.
– Это такие шарлатаны, которые дурят простаков почем зря.

– Какие такие шалатаны?
– хозяйка удивленно захлопала глазами.

– Ну, это которые обманывают честной народ.

– А, а я думала, ты не по-нашему заговорил. Говорят, пришел один в деревню. С востока. Инопланетник. Немой, слепой. С ним толмач. Сказывают, они мысли друг у друга читают. Ну, стало быть, толмач толкует, что тот думает. Мож и вранье это все. Как ты говоришь - шалатаны? Может быть, да. Первый раз, говорят, бесплатно. А захочешь, значит еще, - плати. Оне у Михеича остановились. Это через три дома отсюда. Схожу вечерком, как по дому управлюсь.

– А мне можно с вами?
– подскочил Витамин.

– Ишь, какой шустрый!
– хозяйка покачала головой.
– Ну, хочешь, так пойдем. А ты что же?
– обратилась она ко мне.

Я пожал плечами.

– Пойдешь с нами, - тоном, не терпящим возражений, сказала Прасковья Ильинична, и припечатала ладонью по столу.
– Негоже мне одной гулять с Виталькой. Пересуды пойдут.

Я снова пожал плечами. Пойду, отчего не сходить. Не пересудов она боится, а оставлять меня одного в усадьбе. Даром, что есть Полкан, которому достаточно сказать одно слово, и я не смогу даже пошевелиться.