Пивная "Ячменный колос" славилась тем, что в ней все было "по-советски": неуютно как на вокзале, грязно как в хлеву, пахло дешевым пивом, селедкой холодного копчения и сырым луком. В зале стояло с десяток высоких столиков, уставленных пивными кружками, усыпанных рыбьими костями и облепленных посетителями как мухами. Столики освещались дневным светом сквозь давно не мытые стекла высоких окон. За стойкой властвовала Петровна, дородная женщина лет сорока пяти, хмурая и неприветливая, в грязном халате, именуемом "белый" и в грязном колпаке того же цвета. Она немилосердно не доливала пиво, заполняя кружки пеной, швыряла сдачу как подачку и бубнила себе под нос что-то неприветливое. Еще совсем недавно здесь вовсю разбавляли пиво водой, и только визит какой-то комиссии положил этому конец. Заходили сюда конченые алкоголики, бродяги, студенты, спившиеся интеллигенты и другие личности, коих государство наше поставило в самый низ социальной лестницы.
За столиками можно было наслушаться высокоученых бесед на вполне отвлеченные темы, споров о политике (здесь в два счета могли объяснить, почему нынешний президент плох для современной России), о гастрономии, о вкусной и здоровой пище и много-много других поучительных разговоров. Но оживленно в пивной становилось только через час после открытия, пока же собеседники вяло переговаривались, накачиваясь пивом. Среди прочих посетителей выделялся коренастый молодой человек, черный, бородатый, с длинными кудрявыми волосами, в кожаной курточке и линялых джинсах. Рядом с ним тянули пиво два бомжа затрапезного вида. Молодой человек явно кого-то ждал, поглядывал грозно, и бомжи не решались вступать в беседу.
И вот дверь открылась, и в пивную вошел низкорослый мужчина лет тридцати, бесцветный, непримечательный. Посмотришь на такого, отвернешься, и не сможешь вспомнить - ни каков он из себя, ни во что одет, ни что написано у него на лице. Он вошел бы совершенно незаметно, если бы черный молодой человек не начал махать руками и кричать: "Петя, Петя!" Петя заметил его, кивнул головой, подошел к стойке, подождал, пока Петровна наполнила пеной две кружки, и присоединился к приятелю. Бомжи с готовностью потеснились, с любопытством поглядывая на новенького.
– Ты здесь?
– отрывисто произнес Петя, пожимая приятелю руку.
– Давно?
– С открытия. Тебя жду.
– Да вот, прикинь, - Петя отхлебнул пива, поморщился.
– До сих пор не выплатили гонорар за январскую статью.
Он заметил исступленно любопытные глаза одного из бомжей и отвернулся.
– Это про проституток-то?
– спросил молодой человек.
– Да нет, - Петя поморщился.
– Про проституток другая. За ту я получил, да и в другой газете совсем. Это про депутата одного.
– Компромат?
– ахнул приятель.
– Ты что, родной, я компроматами не занимаюсь, это Витька Голубев, по его части. Легкий пиар, ненавязчиво так. Нет, ну обещали же!
Он стукнул кулаком по столу, кружки подпрыгнули и зазвенели. Бомжи глядели уважительно.
– Слушай, Леха, я на мели совсем, - принужденно произнес Петя, кося глазами.
– Подкинул бы сотенку взаймы, а?
– Да не вопрос, старик, - Леха полез за бумажником, и на глазах у изумленных бомжей передал приятелю стодолларовую бумажку, которую тот тут же спрятал.
– Спасибо, дружище, - сказал Петр, конфузясь.
– Я как только, так сразу.
Возникла неловкая пауза. Кто из нас не знает, каково это - просить взаймы, а также каково давать взаймы - оба чувствуют себя не в своей тарелке. Паузу неожиданно прервал маленький бомж с испитым лицом, носящем следы интеллекта:
– Я извиняюсь, молодые люди, - сказал он смущенно.
– Можно вопрос?
– Ну?
– хором отозвались приятели.
– Вот вы сто баксов ему заняли, извиняюсь, не знаю имени-отчества...
– бродяга замолчал, ожидая, что ему представятся, но Алексей не назвал себя, и бродяга продолжал: - Это ж какие деньжищи! Мне бы на месяц хватило!
– Брось, отец!
– брезгливо поморщился Алексей.
– Это ты сейчас так говоришь, а получи сто баксов, пропьешь в три дня.
– Ну уж, в три дня!
– засомневался бомж. Его товарищ тоже с сомнением покачал головой.
– Но у меня не об этом вопрос. Вот для вас сто баксов, как в ранешние времена пятерка - занял приятелю до получки, и не страшно. А сколько пива можно было откушать на эту пятерку! Я к тому, что на сто долларов-то пива можно и поболе выпить. А? Да не здесь, а в хорошем баре. Я к тому - почему вы здесь?
– Нравится нам тут, отец, - ответил Алексей.
– Не спрашивай - чем, объяснить не могу. Как-то здесь... располагает. Да и дешево. А сто баксов, они на другое пригодятся. Ты вот что, батя. У нас тут с товарищем дело, нам обговорить надо. Ты слушать слушай, только не мешай. Лады?
– Какой разговор!
– бродяга всплеснул руками.
– Какой разговор. Мы понимаем, что ж, не люди, что ль?
– Есть новостюшка одна, - сказал Алексей Петру.
– У телецентра пикетик странный образовался. Стоят молча, с плакатами. У одного мегафон, он иногда речевки выкрикивает, но редко. Мент там у них для охраны. По всему - пикет санкционирован властями. Чинно, благородно.