Наконец Замок собрался с силами и решился первым начать столь нелегкий разговор, - Я признаю, что был не прав и несколько погорячился, но ведь все закончилось хорошо!

От этих слов Черный Дракон едва не столкнулся с пролетавшей мимо кометой. Но, вовремя сориентировался и, увернувшись, со злостью выплюнул в сторону Замка огромный сноп ярко-красного пламени, взорвавшего часть стены. Замок тут же лихорадочно принялся заделывать образовавшуюся пробоину.

– Несколько погорячился?! Это теперь так называется?!
– взревел Дракон, - Как посмел ты нарушить мой прямой приказ!

– А ты! За что ты наказал и меня вместе с ними? Я то, что сделал?
– попытался пойти в наступление Замок.

– Ты не предупредил меня о замысле Тэнэбрэ!
– гремел Черный Дракон, - Хотя все время был с ними, и это была твоя главная задача - следить за всем! Именно для этого я тебя и создал! Так, что скажи спасибо, что я просто не разрушил тебя, а дал возможность существовать и возродиться вновь!

Замок, поняв, что каждое последующее слово может дорого ему обойтись, настороженно притих.

От их шумных разбирательств галактики испуганно шарахнулись врассыпную, нарушив этим течение времени и пространства. К месту назревающего катаклизма тут же метнулись призрачные тени, - Госпожа ждет вас, - прошелестели они, вклиниваясь между спорщиками.

– Что ж, Хронос рассудит нас, - зловеще прошипел Черный Дракон и, взмахнув крыльями, понесся в сторону призрачного города.

– Хронос!
– испуганно повторил Замок. Он понял, что шутки кончились, и наступило время расплаты.

Господин медленно шел по коридору, мучительно вспоминая недавнее прошлое и не отдавая себе отчета, где он и что делает. Голова его была низко опущена, а правой рукой он слегка касался шершавых стен коридора. Вот здесь он нес Кэт на руках, и она доверчиво прижималась к нему в поисках защиты. А здесь он терзал ее дрожащее от страха тело и жарко целовал, грубо срывая рубашку, пахнущую другим мужчиной. По этому коридору они вели ее полуживую в Храм на ритуал, а тут она связанная шла в обеденный зал, чтобы в полной мере хлебнуть щедро отмеренные ей своими мучителями унижение и боль.

На этом месте Господин закрыл лицо руками и застонал, а затем развернулся и быстрым шагом, словно пытаясь убежать от воспоминаний, пошел в обратную сторону. Ноги сами привели его в камеру пыток. Он словно очнувшись от странного сна, остановился в дверях, окидывая помещение удивленным взглядом. Колодки, дыба, кандалы, рваный матрас, заляпанный кровью - здесь они пытали тех, кого собирались принести в жертву. И здесь провела последние дни Кэт.

Господин представил себя на месте молодой испуганной девушки, не понимающей, чего от нее хотят эти жестокие мужчины. Каково это быть свободной, беспечной и всеми любимой, строящей планы на будущее в свою восемнадцатую весну, а потом вдруг в одночасье потерять все, даже надежду на призрачное спасение? А ведь они не обещали ей даже этого! Просто били и ломали ее, подчиняя своей воле!

Господин в муке закрыл глаза и, покачиваясь, медленно побрел куда-то. Очнулся он только когда наткнулся на препятствие. Поднял глаза - дверь камеры, где ее оставили, когда принесли в Замок! Господин толкнул дверь - заскрипев, она нехотя открылась. Он вошел в затхлое темное помещение. Каково это очнуться в полнейшей темноте связанной и беззащитной, наедине с крысами?

Сапог наступил на разрезанную веревку, Господин наклонился и поднял ее. Услужливая память тут же нарисовала картинку: он в балахоне с кинжалом в руке нависает над сжавшейся в комочек испуганной хрупкой девушкой. А ведь ему было тогда все равно! Кэт для него была тогда просто еще одним мотыльком, который скоро сгорит в пламени свечи, не оставив после себя даже следа.

Взгляд Господина остановился на какой-то тряпке, сиротливо валяющейся в углу камеры - ее платье! Он поднял его дрожащей рукой и прижал к лицу, вдыхая едва уловимый аромат Кэт. В этот момент почему-то вспомнилось далекое детство. Несколько мальчишек лет шести закрыли в темном подвале плачущую трехлетнюю девочку.

– Сынок, что это вы там делаете?
– как будто наяву раздался давно забытый голос мамы.

– Мы играем, мама!
– тут же откликнулся звонкий мальчишеский голосок.

– Мы играем, - повторил Господин охрипшим враз голосом, - Мы играем! А ведь мы действительно играли! Во всемогущих Господина, Мастера, Рыцаря и Палача! Даже имена себе вон, какие придумали! Господи! Ведь мы же не верили, что все это действительно серьезно! Убивали людей, приносили жертвы, проводили ритуалы, а на самом деле всего лишь играли во всесильных магов! А оказалось, игра закончилась очень давно и все уже по-настоящему!

Он как раненый зверь с тоскливым криком повалился на каменные плиты пола, прижимая к лицу сарафан Кэт, - Господи! За что?
– спрашивал он обращаясь к богу, позабыв, что сам недавно стал богом, и не получая ответа. Рыдания сотрясали его мощное тело, широкие плечи поникли придавленные грузом содеянного. Постепенно он затих, и воспоминания о прошлой жизни захлестнули его - он с ужасом вспомнил все.

В самом центре круглого зала главного дворца призрачного города стояли трое. Высокая женская фигура в черном плаще, с накинутом на голову капюшоном, полностью скрывающим лицо, величественно возвышалась над покаянно склонившими голову мужчинами.