Сейчас преподаватель ассистировал Брайану у печи. Брайан держал стеклодувную трубку, собирая цветные стружки: на этот раз синие и зеленые — под теперешнее свое настроение, обычную сентябрьскую хандру, которая всегда охватывала его в конце семестра.

— Вращай! — подсказал доктор Лин, и Брайан крутанул трубку, нагнетая воздух, протыкая стекло и выдувая огненно-оранжевую сферу.

Огонь обжигал обнаженную грудь Брайана. Он весь взмок и покрылся сажей. Печь ревела и засасывала воздух из помещения. Брайан вдруг обнаружил, что на этой стадии работы можно кричать, буквально вопить во всю глотку, и никто его не услышит.

— «This is the end, — пел Джим Моррисон сквозь рев, — my beautiful friend. This is the end».

Когда Брайан поставил на дне вазы метку, доктор Лин ушел. Брайан постучал по трубке, и ваза осталась цела. В ней не оказалось ни одной трещинки, ни единого дефекта. А еще ваза выглядела ужасно: броской расцветки, она больше напоминала стекловидную массу, чем сосуд. И выглядела идеально. Он назовет ее «Исход»: акт избавления, полного освобождения.

Дома столько проблем. Кэти, к примеру. Она по-прежнему звонила почти каждый вечер и слала дешевые открытки из колледжа Вассара. Каждое свое послание Кэти подписывала словами «люблю тебя!», и ее упорство начало утомлять Брайана. Жестокость расстояния. Семьсот миль, отделявших Винчестер от колледжа Вассара, изменили Брайана. Нью-Йорк теперь казался каким-то далеким краем, мифической страной, которая существовала лишь на серовато-желтых и зеленых фотографиях, снятых «Полароидом» в восьмидесятые. После переезда в университет Брайан стал по-иному воспринимать образ родного дома, который все больше мутнел и расплывался. Временами Брайан не мог вспомнить даже лицо матери.

Сколько девчонок у него было? Десять? Двенадцать? Трудно сказать. Некоторых он не помнил. Некоторые не имели значения. А некоторые — как та, которая назвалась Полли и попалась ему на прошлых выходных, — просто не имели смысла, принимая во внимание обстоятельства их знакомства.

Сейчас Брайан думал о той девушке. Именно из-за нее он ушел сегодня с лекции. Уильямс пудрит мозги, ясное дело. Эта девчонка была частью его замысла, элементом головоломки. Брайану даже не придется рассказывать о ней Кэти, когда доберется до Покипси, поэтому ее — эту Полли — можно смело вычеркнуть из списка. В конце концов, между ними ничего не было. Брайан мог бы написать Кэти письмо и все объяснить. «Дорогая Кэти, — начал бы он, — ты не поверишь, что со мной приключилось на прошлой неделе».

Все обернется шуткой. Да, он целовался с ней. Но в прошлом году Кэти тоже целовалась с одним парнем по имени Майкл, и Брайану было плевать. Так произошло, и он это преодолел. Точно так же и здесь, кроме…

Кроме одного: что хотел этим доказать Уильямс? Что ему делать с информацией, которую дала Полли? Чем дольше он над этим размышлял, тем больше бесился. Как бы то ни было, Уильямс задел его личную жизнь. Может, профессор чокнулся, превратился в психа, которому нравится издеваться над студентами? Не пытался ли Уильямс разоблачить его, подставить или как-нибудь…

— Хаус?

Обернувшись, Брайан увидел того самого парня, которого заметил в Убойной на прошлых выходных.

— Он самый.

— Ты был тут в прошлую пятницу? — спросил парень. Брайан вспомнил: именно он пил тогда кофе; из его кружки тонкой струйкой вылетал дым.

— Может быть.

— Что за девчонка сидела с тобой?

— Понятия не имею. Просто какая-то телка. Послушай, дружище, мы сильно нажрались. Я даже не помню, что тогда плел. Я…

— Кажется, я знаю ту девушку.

— Да ну! — Брайан был заинтригован.

— Ага. Она… Смешно даже. Звучит безумно, но эта девчонка мертва.

Брайан уставился на парня:

— Ты о чем?

— По крайней мере так говорят. Она пропала в моем городе много лет назад, еще в восьмидесятых, а когда я пошел в школу, ее останки нашли где-то в Калифорнии. Около Сан-Франциско. Убили ее, короче. К тому времени вся ее семья разъехалась. Старик, Богом клянусь… она совсем как на тех фотках, что я видел. Но только твоя девчонка была… моложе.Этого не может быть. Пропавшей из моего города стукнуло бы уже лет сорок. Я хотел ее задержать, но она казалась такой расстроенной.

Пристыженный, Брайан отвернулся, затем спросил:

— Ты сам откуда?

— Из Кейла, из Индианы, — ответил парень. — Штат сизых петухов. Слыхал, наверное?

— Нет, — произнес Брайан, задумавшись.

— Джейсон Неттлз, — представился парень, протянув для рукопожатия заляпанную краской руку. — Зови меня Нэт. Учусь живописи и дую стекло.

Но Брайан уже погрузился в свои мысли. Защелки в его мозгу постепенно становились на место, одна за другой, одна за другой.

Кейл. Там же работал и детектив, который рассказывал о пропавшей девушке. Возможно ли, чтобы девчонка, которую Брайан привел сюда, была как-то связана с историей полицейского?

Уильямс, подумал Брайан. Это он все подстроил.

Не успев сообразить, что делает, он втиснулся в футболку и, проскочив мимо Джейсона, бросился к выходу из Убойной, направляясь наружу, в безумный мир.

В тот вечер Мэри вновь принялась за «Стеклянный город». Квинн расшифровывал перемещения Стиллмана по карте местности, и получившиеся буквы складывались в надпись «Вавилонская башня». Наконец-то роман захватил Мэри. Остер ее заинтриговал, и она уже начала беспокоиться за рассудок Квинна — девушке стало интересно, как он собирался жить со своей привязанностью к Стиллману, со своей одержимостью не ради решения загадки, а ради самой загадки.