Столовые стали походить на городские кафе. Земля вокруг них была выровнена, и на ней разбиты зеленые газоны, какие мы видели во время отпуска в Сочи. Среди газонов была установлена подсветка из списанных больших цветных ламп со взлетной полосы. Сверху их украсили толстой проволокой, согнутой и спаянной в виде ажурных шаров и окрашенных белой масляной краской. Когда они горели ночью яркими разноцветными светлячками в изумрудной бархатной траве, казалось, что звезды упали на землю. Солдаты после маршировки на плацу ходили чеканным шагом, с песней, мимо наших окон в свою новую столовую. А чтобы они по привычке не толпились у раздаточных столов, Джохар приказал установить там металлические поручни, ограничивающие проход строго по одному.

Пустое времяпрепровождение закончилось. Воспитание шло с азов. Офицеры занимались летной подготовкой, а солдаты несли патрульную службу и украшали военный городок. Буквально в первые же месяцы Джохар договорился с бригадой строителей-армян, которые заново заасфальтировали весь городок, и не только шоссейные дороги, но даже тропинки, протоптанные в траве среди домов. Парковый день был в субботу, а каждое воскресенье солдаты, получившие взыскание, посыпали желтым песком обочины асфальтированных дорог и аккуратно подновляли белой краской разделительную полосу в центре.

Самое убийственное в закрытом военном гарнизоне — скука… Для молодых офицеров и солдат в березовой роще за Домом офицеров была построена танцплощадка, обнесенная высокой (настоящей панцирной) сеткой, которая была в то время страшным дефицитом.

Уму непостижимо, как Джохар умел договариваться с соседями — усольским и ангарским начальством, чтобы достать все эти плиты, сетки, семена и т. д. Впрочем, нашлись-таки и злопыхатели и настрочили анонимный донос «в верха» с сообщением о том, что земляки-армяне неспроста заасфальтировали весь гарнизон, а двухметровые бетонные плиты и сетку Дудаев ворует в Усолье, лично участвуя в хищениях.

Теперь никто не бегал в самоволку, по субботам и воскресеньям возле Дома офицеров звучала музыка, девушки сами съезжались на танцы со всего района и из близлежащих деревень. Не имевшие приглашений пытались, говорят, даже перелезать через бетонную стену.

Самым удивительным для маленького захолустного городка были праздники, о которых Джохар думал загодя.

Подготовка начиналась за целый месяц. Спортсмены двух полков, предвкушая приближающиеся соревнования и будущие призы, на тренировках старались изо всех сил. Одним из самых радостных праздников был День Победы — 9 мая. В 9 часов весь городок собирался вдоль главной улицы, откуда отправлялся праздничный кортеж: девять мотоциклистов в белых перчатках, парадной форме, блестящих черных шлемах торжественно проезжали мимо, а за ними бежала цепочка лучших бегунов в белых спортивных майках, трусах и кроссовках с факельщиком впереди. Им предстояло преодолеть 20 км до районного города Усолье-Сибирское, зажечь священный огонь у памятника Неизвестному солдату и вернуться обратно. После этого праздник продолжался в весенней березовой роще. Там, собравшись вокруг спортивного поля, обнесенного древками с развевающимися на ветру огромными шелковыми знаменами союзных республик, встречали мы своих посланцев.

Торжественно зажигался священный огонь, и… открывался Праздник.

Он начинался с шествия спортсменов перед сгорающими от нетерпения зрителями, которые уже за несколько дней заключали пари на победителей. Футбольные матчи между двумя полками, участниками которых были отцы и мужья болельщиков, привлекали всеобщее внимание, и долго еще потом обсуждались соревнования по бегу, волейболу, теннису, городкам, шахматам.

Дети уплетали мороженое, тут же с машин торговали шашлыками и пивом. Но самые интересные соревнования были еще впереди: борьба дзюдоистов, вольная, спортивная, самбо вызывали особое восхищение мальчишек.

Заканчивался праздник обычно показательными выступлениями школьников. Планеры долго кружили над спортивным полем, высоко поднимаясь над березовой рощей и отражая крыльями заходящее оранжевое солнце, а затем опускаясь к темной траве. В золотых просветах между деревьями расходились по домам потоки людей.

В 9 вечера праздник возобновлялся с новой силой. В Доме офицеров — концерт художественной самодеятельности, подготовленный совместными силами двух полков, и торжественное вручение спортивных кубков победителям соревнований. А потом — фейерверк на площади, музыка и танцы до упаду в лучах прожекторов, перевезенных, в нарушение всех инструкций, с военного аэродрома. Они высвечивали высоко меж звезд в темно-синем небе римскую цифру Ix в День Победы или, если это было празднование Дня полка, число лет, XXVII или XXVIII.

Лучи прожекторов, говорят, были видны не только в Ангарске и Усолье, но даже в Иркутске, и оттуда к нам ехали друзья «на огонек». В Доме офицеров расставляли столы с угощением для старших по званию и гостей, а молодежь до поздней ночи не уходила с танцплощадки. Дети же больше всего радовались фейерверку, пытаясь поймать рассыпающиеся светлячками огни ракетниц.

Из пыльного унылого захолустья наш поселок превратился в образцовый гарнизон. Покрашенные дома белели на фоне голубого неба, а немытые раньше улицы встречали утро радужным сверканием брызг, разлетающихся веером из поливальной машины. Ватага малышей бежала в струях воды до тех пор, пока она не иссякала. И как ни ругали их, мокрых и посиневших, счастья им это не убавляло.

Но самое главное — со-всем прекратились ЧП. За три года ни одной разбившейся машины и ни одного летного происшествия, Только неустанной летной подготовкой и строгой дисциплиной можно было изменить рок, нависший над городком. Мне рассказывали, как Джохар огромными шагами гнался по главной улице через весь военный городок за солдатом-самовольщиком, словно Медный всадник за несчастным Евгением. Ему не удавалось настичь более молодого и, разумеется, более резвого нарушителя дисциплины, но Джохар отвел-таки душу, успев в последний момент отвесить беглецу увесистый пинок.