— Если желаете бросить мне вызов, тогда назовите имена ваших секундантов, Коул. Если нет, тогда закройте свой мерзкий, поганый рот. — Вейн небрежно постучал указательным пальцем по залитой вином сорочке Бринсли. — Шли бы вы домой, приятель. Вы пьяны. А что еще хуже, вы до невозможности занудны.

— Домой, значит? А как же, конечно! — фыркнул Бринсли, явно наслаждаясь собой. — Что бы вы отдали за то, чтобы оказаться сейчас на моем месте, а? Припустить рысцой домой к моей аппетитной женушке. А догадайтесь, что я сделаю, когда…

Кровь ударила Вейну в голову. Он схватил Бринсли за горло и припер его к каменной стене. Всеми фибрами души Вейн хотел немедленно вышибить дух из этого хамского отродья.

— Пустите! — просипел Бринсли. Лицо его налилось кровью, глаза вылезли из орбит, и в них читался неподдельный ужас. Вейну очень хотелось, чтобы ему было оказано хоть какое-то сопротивление, однако ничтожество даже пальцем не шевельнуло, чтобы защититься, если не считать слабого и единственного тычка кулаком в подбородок Вейна.

Черт возьми, он же не может драться с таким жалким типчиком, несмотря на то, что просто горит желанием отправить его в адское пекло на веки вечные. Вейн ослабил хватку, и Бринсли, держась рукой за горло, грузно осел на осклизлый булыжник мостовой, хрипя и давясь надсадным кашлем.

Вейн дождался, когда тот придет в себя, и даже, протянув руку, помог подняться на ноги. Бросив на Бринсли взгляд, исполненный беспредельного презрения, маркиз стянул с руки перчатку, которой держал противника за горло, и брезгливо бросил ее в сточную канаву.

— Так что вы там болтали, пока я вас не прервал неподобающим образом?

Бринсли стер кровь с прокушенной нижней губы.

— Вы желаете Сару, — просипел он и придвинулся ближе. — Настолько сильно, что даже теряете над собой контроль. Такое дорогого стоит. — Он ухмыльнулся. — И очень дорогого.

Вейн промолчал. Ему хотелось пропустить мимо ушей грязные насмешки Коула, повернуться к нему спиной и уйти прочь. Но себя он не сможет обмануть, не сможет сделать вид, что ему все равно. Он должен узнать, что задумал Бринсли. Хотя она останется недосягаемой, нужно убедиться, что с ней ничего не случится.

Несмотря на то, что эти вполне альтруистические мысли и вертелись у него в голове, в глубине души Вейн честно признался себе — Бринсли прав. Он вожделел леди Сару Коул так, как ни один уважающий себя джентльмен не должен желать чужой жены. Его страсть к ней была подобна тифозной лихорадке, снова и снова возвращаясь с удвоенной, утроенной силой и чаще всего нанося удар в моменты слабости. Как бы он ни укрощал и не усмирял свое тело, душа его принадлежала Саре, и только ей, и, это он знал, будет принадлежать ей всегда. Мысль о том, что это бесполезное отребье, стоявшее сейчас перед ним, обладает леди Сарой, семь долгих лет беспрерывно терзала сердце Вейна острыми как бритва когтями.

Сейчас Бринсли предлагает ему… а что, собственно говоря, предлагает Бринсли?

— Вы вожделеете ее, — повторил Бринсли. — Так вы можете ее получить… за определенную цену.

Вейн судорожно втянул в себя воздух. Внутри боролись друг с другом отвращение и страсть. Может быть, он не расслышал? Не мог же Бринсли и в самом деле сказать…

Хотя Вейну и удалось сохранить бесстрастное выражение лица и убедительно придать себе откровенно скучающий вид, воздух вокруг них, казалось, сгустился от невидимого напряжения.

— Десять тысяч фунтов. За одну ночь с моей женой. — Бринсли еще раз повторил цену, подчеркивая голосом каждое слово: — Десять. Тысяч. Фунтов.

Взор Вейна заволокла красная пелена. Ему хотелось голыми руками разорвать Бринсли на куски. Ему хотелось оставить это оскорбительное, безумное и непристойное предложение без ответа. Ему хотелось немедленно забыть о леди Саре, навсегда ее вырвать из своей души и своего сердца.

Он не смог. И спасти ее от омерзительных махинаций Бринсли тоже не сможет. А что, если негодяй предложит то же самое другому, менее щепетильному, чем Вейн. Что тогда?

— Коул, я просто обязан убить вас. — Вейн говорил тихо, памятуя о том, что гости скорее всего уже начали расходиться с приема у Кроуфорда и вполне могли направиться в эту сторону. — Раздавить вас, как давят омерзительное насекомое, коим вы и являетесь.

Бринсли даже ухом не повел.

— Милорд, я же прекрасно осведомлен о людях вашей породы. Я знаю, что убить вы можете только в честном поединке. — Он указал пальцем на свое опухшее горло и пожал плечами. — Пришлите мне вызов, и имя Сары вываляют в грязи. Я вызов все равно не приму. — Он потемнел лицом. — На этой сучке женат я, милорд маркиз. За исключением кровавого убийства, я могу обращаться с ней так, как сочту нужным, черт возьми. Так что хорошенько подумайте, прежде чем решите мне угрожать, сэр. Иначе ваша дражайшая леди Сара испытает на себе все последствия вашего необдуманного шага.