Михаил встал перед нелегким выбором — куда податься. Возвращаться домой он не хотел. Дела у отца шли в это время совсем неважно, и лишний рот был ни к чему. Впрочем, Рюйтер раздумывал недолго.

В ту пору голландский торговый флот бороздил моря всего света, а потому нужда в матросах была большой. И пусть многие из них ежегодно гибли в штормах и умирали от всевозможных болезней, желающие идти в океан не переводились.

Голландский биограф де Рюйтера А. ван дер Мор пишет: «Четвертый из 11 детей, Михель, был мужественным, предприимчивым и честолюбивым. Позднее он говорил, что в юности „не желал ничего, кроме моря“. В 1618 году он поддался этому зову, впервые ступив на палубу корабля в качестве юнги в возрасте 11 лет. Так, более чем скромно, началась карьера, в ходе которой, если процитировать великолепную биографию де Рюйтера, написанную Реверендом Герардом Брандтом спустя всего 10 лет после смерти адмирала, „юнге было суждено подняться по ступеням лестницы к самым вершинам морской службы, испытав все опасности от моря и врагов“».

В один из дней жители флегматичного Флессингена стали свидетелями достаточно редкой для этих мест картины: по городской набережной, перепрыгивая через бочки, ящики и груды сыров, изо всех сил мчался полуодетый мальчишка с башмаками в руках. Вот он уже у уреза воды. Жадно хватая ртом воздух, он несколько мгновений смотрит на выходящий из порта торговый галиот. На судне уже поставлены паруса и обрасоплены реи, слышно как натужно скрипит кабестан: это матросы, торопясь, выхаживают якорь. Недолго думая, мальчишка прыгает в первую попавшуюся шлюпку, отвязывает фалинь, вставляет в уключины весла. Сзади кто-то что-то громко кричит. Мальчишка оборачивается. Потрясая кулаками, к нему бежит здоровенный негр. Шлюпка не успевает отойти, как негр уже в ней и хватает мальчишку за ухо.

— Зачем ты хотел украсть мою шлюпку? — продолжал он кричать в ярости, тут же начав крутить толстыми пальцами ухо неудачливому угонщику. — Я навсегда отучу тебя воровать чужие лодки!

Отвесив нескольких хороших подзатыльников, негр успокоился.

— Ведь ты бы мог утонуть, как кошка, глупый несмышленыш! — закончил он свою воспитательную беседу, сопроводив тираду еще одной оплеухой.

Почувствовав, что железная хватка несколько ослабла, мальчишка вырвался из рук владетеля шлюпки и, важно сев на банку, скрестил на груди руки, окинув негра презрительным взглядом:

— Кто ты таков, чтобы указывать мне?

От такой неслыханной наглости негр даже остолбенел:

— Кто я? Я матрос вон с того судна, что снимается сейчас с якоря. Там меня ждут, а потому беги отсюда, благословляя судьбу, пока я еще раз не огрел тебя чем-нибудь!

Но мальчишка был тоже не лыком шит.

— Если ты матрос с того судна, то я юнга с него! — пожал плечами маленький нахал с удивительным хладнокровием.

Негр насторожился.

— С каких это пор наш капитан имеет честь иметь такого юнгу? — спросил он затем с явным недоверием.

— С тех самых, с каких ты сам имеешь честь быть там матросом! — тут же получил он достойный ответ.

Теперь негр несколько успокоился.

— Я поступил на «Святой Иоанн» третьего дня! — сказал он уже вполне доброжелательно.

— А я вчера! — невозмутимо ответил ему маленький собеседник.

— Тогда поторопимся, пока нам обоим не попало за опоздание!

Негр взялся за весла, и шлюпка быстро пошла к судну. Когда до галиота оставалось уже совсем немного, мальчишка внезапно разрыдался и, жалобно глядя на своего чернокожего спутника, торопливо заговорил, глотая слова:

— Хорошо, что вы меня взяли, ведь оставить меня на берегу было бы большим грехом. Вы очень добры, и я буду всегда вам во всем помогать, если вы меня возьмете с собой!

Только теперь усердно работающий веслами матрос понял, как ловко он был обманут маленьким пройдохой.

— Негодяй! Ты надо мной смеешься! Ну-ка говори, кто ты и откуда! А иначе я тебя прихлопну, как клопа!

Негр схватил румпель и занес ею над головой мальчишки. Но тот нисколько не испугался, а, вытерев слезы, показал вконец разгневанному матросу на галиот:

— Видишь, на нем уже висит флаг начать движение! А теперь глянь на нашу шлюпку! Пока ты будешь меня лупить, ее отнесет далеко в сторону. В результате чего ты просто-напросто не успеешь к себе на судно!

Негр наморщил лоб. Он стоял перед сложной дилеммой. Отвезти мальчишку на берег он уже явно не успевал.

— Ладно! — сказал он, подумав. — Я отвезу тебя на судно, и пусть там уже капитан сам решает, что с тобой делать дальше, а я умываю руки!

— Где это ты выискал нового пассажира? — кричали, свесившись вниз, матросы.

Капитан, выслушав негра, тут же обругал его последними словами, а затем спросил:

— Где этот маленький негодяй? Тащите его ко мне!

Однако мальчишки нигде не было. Наконец его обнаружили на грот-марсе, куда он быстро и ловко сумел залезть. Довольные неожиданным развлечением, матросы уже весело подбадривали смелого сорванца.

— Боцман, стащи его оттуда! — велел капитан.

Но не тут-то было. Едва боцман поставил ногу на первую выбленку, чтобы полезть на марс и схватить непокорного, как тот, догадавшись, в чем дело, быстро начал карабкаться выше и вскоре очутился на ноке брам-реи. Матросы были буквально восхищены смелостью мальчишки. Глядя на всю картину, подобрел и капитан.