Боже, что сказал бы Чак!

Разумеется, жених ни о чем не узнает, потому что Нэнси никогда не признается ему в своем позоре. Чак Бойлер и так обманывается в вопросе, касающемся ее летней работы, как он выразился, в большом опасном городе. И до сих пор не понимает, зачем вообще невесте понадобилось отправляться в Лондон.

— Мне необходимо там побывать, — убеждала его она. — Ничего со мною не случится. В Лондоне столько интересного! Кроме того, мне необходим этот опыт, новые ощущения…

Сегодня Нэнси испытала их с лихвой. Можно сказать, с головой окунулась. Подумать только, она вышагивала перед своим работодателем в чем мать родила!

Нет, о таком откровенничать не стоит.

Только вот… что, если Грег Беркли поделится подробностями этой истории с сестрой?

Нет, он не посмеет! Или?.. Ох, только не это!

В студии вдруг стало шумно, все разом заговорили. Наверное, съемка закончилась. Громче остальных звучал голос рыжеволосой красотки, заменившей Нэнси. Смешной акцент странным образом окрашивал ее голос оттенком чувственности. Беркли тоже что-то говорил, но как-то равнодушно, словно общение с нагими куколками происходит у него каждый день.

Впрочем, насколько Нэнси знает, так оно на самом деле и есть!

Вскоре захлопали двери раздевалок. Кто-то постучал в комнату, где находилась Нэнси.

— Я… не готова! — испуганно крикнула она.

Будь на то ее воля, она так и осталась бы здесь сидеть. Но, разумеется, подобное было невозможно. Рано или поздно помещение пришлось бы освободить.

Нэнси разгладила ладонями платье, поправила пояс и глубоко вздохнула. Взглянув на себя в зеркало, она пришла к выводу, что выглядит уже гораздо спокойнее, если не считать растрепанных волос и красных пятен на лице.

Тем временем из коридора донеслись шаги уходящих девушек. Они болтали и смеялись, направляясь к выходу.

— Пока Грег! Увидимся!

— Я тебя люблю, Грег!

— До встречи!

Затем хор веселых девичьих голосов затих, и осталась лишь тишина. И еще Грег Беркли.

Для Нэнси наступил момент истины.

Впрочем, недавнее публичное обнажение тоже явилось чем-то в этом роде. После такого вряд ли могло случиться нечто худшее. Нэнси представился выбор: незаметно выскользнуть отсюда и никогда больше не показываться, ближайшим рейсом вылетев домой и тем самым признав свое поражение, или все же предстать пред светлые очи находящегося в недрах студии человека, поклясться всем на свете, что она будет хорошей помощницей и остаться здесь до конца лета, как и намечалось раньше.

Собственно, особого выбора-то и не было. Нэнси очень нужно было здесь остаться. Из-за этого она перевернула вверх тормашками их с Чаком спокойную жизнь. А чтобы жених хоть что-то понял, пояснила, что это своего рода духовное странствие.

Но Чак все равно ничего не уразумел. По правде сказать, Нэнси не очень-то на это и надеялась. Однако после всего сказанного для нее не было никакой возможности просто так взять и вернуться домой. Это абсолютно исключалось.

Нэнси набрала полную грудь воздуха, скрестила пальцы на удачу и отворила дверь…

— Я зарезервировал за тобой место в самолете, — отрывисто сообщил он, как только Нэнси возникла на пороге студии. — Вылет в шесть вечера, прибытие в половине восьмого. Можешь позвонить, чтобы тебя встретили.

Грег метнул в нее короткий взгляд — вовсе не для того, чтобы проверить, оделась ли она и не вздрагивает ли ее грудь. Однако все же непроизвольно отметил: платье на месте, а соблазнительный объект пребывает в покое. Удостоверившись в этом, Беркли заставил себя сосредоточиться на куче самых разнообразных предметов, скопившихся на его рабочем столе едва ли не за все последние двенадцать лет. Почему-то именно сейчас возникла острая необходимость рассортировать этот мусор.

Не дождавшись ответа, Грег поднял голову, предусмотрительно постаравшись удержать взгляд на уровне лица стоявшей напротив девушки. К несчастью, он наткнулся на губы. Что за наваждение!

— Я заплачу за билет, — нетерпеливо добавил он, решив, что ее волнует финансовый вопрос.

— Не нужно. Дело в том, что… В общем, я не могу вернуться домой…

— Что? — изумленно воскликнул Грег. — Чушь! Поедешь как миленькая!

Нэнси медленно покачала головой.

— Это невозможно. Как минимум до пятнадцатого августа.

— А до тех пор ты объявлена в Престонвилле персоной нон-грата? — саркастически поинтересовался Беркли.

— Просто я всем сказала, что до середины августа меня не будет, — сказала Нэнси так, словно этим все объяснялось.

Ее слова не произвели на него никакого впечатления.

— Надеюсь, у вас там есть телефонная связь? Позвони и сообщи, что вернешься сегодня.

Но она вновь упрямо покачала головой.