– Ну, насчет понюшки табаку?.. – Кац покачал головой и вздохнул. – Хорошо, попробую. Уважаемый Лев Иванович, я предлагаю вам сделку.

Юдин схватился за голову, застонал.

– Спокойно. У каждого человека есть цена, существует она и у полковника. – Кац замолчал, причмокнул, скосил глаза на кончик носа. – Я вас понимаю, Лев Иванович, и поэтому денег либо что другого материального не предлагаю. Но ведь у вас есть свой профит в этом деле? Конечно, есть. Мы можем помочь в решении ваших проблем?

Умен, подумал Гуров, кивнул, предлагая продолжать.

– Вы поможете нам, – подвел итог Кац, – мы – вам, как говорится, нет проблем. Итак, вы поможете нам доехать до Москвы?

И, словно откликнувшись на сделанное предложение, под окнами взревели автомобильные моторы, через несколько секунд заурчали миролюбиво и, удаляясь, умолкли.

«Двое уехали, сколько осталось? – думал Гуров. – Мою машину они, конечно, вырубили. Остался „Мерседес“ в гараже. Мельник решил устроить перестрелку? Он хитрый и осторожный, сам оружие в руки не возьмет, значит, к нему прибыло подкрепление. Если Мельник решится на открытое столкновение, я теряю свой дипломатический иммунитет. Один-то я отсюда уйду, здесь останутся трупы, Мельник исчезнет, и все плохо. Уж не говоря о том, что придется писать роман с продолжением, объясняя происшедшее. Вся работа насмарку. Романов?.. У него должна существовать автономная связь. Романов? Пачка „Мальборо“? Чушь, надо решить иначе. Хорош я, интеллигент, высоконравственный человек, о жизни этих двоих даже не думаю».

Юдин смотрел в окно, Кац себе под ноги, затикали настенные часы, они шли не останавливаясь, только раньше их не было слышно.

– Жизнь прекрасна своей непредсказуемостью. – Гуров нервно зевнул. – Интересно, кому пришла первому эта мысль в голову? Полагаю, приступом брать они нас не будут, потому время у нас пока есть. Анатолий Самойлович, изложите популярно, каковы причины происходящего. Когда человек обращается к врачу, то обычно объясняет, что у него болит.

– Я точно не знаю, только догадываюсь.

– Борис Андреевич, вы пересядьте и поглядывайте за окнами. – Гуров указал Юдину на кресло, подошел к бару, переставил бутылку, налил себе бокал. – Почему я хочу выпить в самый неподходящий момент? – Он кивнул Кацу. – Ну, чего молчите? Догадывайтесь! Естественно, вслух.

Кац перестал изучать свои туфли, поднял на Гурова грустные черные глаза, обрамленные длинными, казалось крашеными, ресницами, смущенно улыбнулся и сказал:

– Люди любят деньги.

Гуров умел слушать, но тут не выдержал и обронил:

– Свежая, интересная мысль.

Анатолий Самойлович покраснел, хотя, возможно, сыщику лишь показалось.

– Видите ли, любая истина, произнесенная вслух, звучит пошло. – Кац снова вздохнул. – Странно, но факт, я впервые разговариваю с сотрудником милиции и чувствую себя прескверно.

Юдин глянул на окно, легко поднялся из кресла, взял бутылку и стакан, вернулся на место и раздраженно сказал:

– Слушай, выкладывай! Ну куда ты денешься с подводной лодки?

– Инфляция, деньги превращаются в пыль, скоро перестанут существовать. А у меня здесь больше миллиона золотом. Как об этом узнали преступники, мне неизвестно. – Кац говорил быстро, чуть заикаясь, торопился, как человек, переходящий вброд очень холодную быструю речку. – Этот миллион не добыт преступным путем, не принадлежит мне, я – лишь посредник. Миллион – это серьезная сумма, я умру, но не отдам чужой собственности. Все.

– Камни. И вы их спрятали, – после некоторой паузы сказал Гуров. – Примерно так я и представлял, ничего нового. Как же вы храните свои секреты, если две бандитские группировки узнают их? Значит, идет охота за вами. А так как здесь присутствует и Борис Андреевич, то Мельник, естественно, захватит и его, ибо нет гарантии, что вы не передали камни ему. А при чем здесь полковник Гуров? Вы, Анатолий Самойлович, так презрительно произносите слово «преступники». А к кому вы причисляете себя?

– Я коммерсант. – Кац вытер платком лицо. – Хотя, с вашей точки зрения… – Он махнул рукой. – И почему я не уехал?

– Вы уже ответили на этот вопрос. – Гуров подошел к двери и прислушался. – Люди любят деньги. Там вы лишь мелкий торговец, здесь – серьезный посредник. Вам заплатили, и вы остались. Мне все это не нравится. Как говорится, у меня своя компания, у вас – своя.

– Вы же не бросите нас! – Кац хотел встать, но ноги подкосились.

– Нелепая постановка вопроса, – ответил Гуров, пожимая плечами. – Вы занимаетесь противоправными делами, устраиваете совещание, убиваете людей. Да-да! – Он жестом остановил пытавшегося вмешаться Юдина. – Убиваете! Я не знаю вашей действительной роли здесь. Два трупа – реальность, а ваши объяснения – только слова. Если бы я имел такую возможность, то задержал бы вас всех и передал следствию. Там бы и выясняли, кто убивал и почему, какие у вас миллионы и каково их происхождение. Доставить вас в прокуратуру я обязан, но, к сожалению, возможности не имею. За что, кстати, впоследствии с меня снимут если не шкуру, то погоны. Но защищать вас друг от друга, тут уж извините!

– Я вам не верю, вы блефуете! – Кац комкал носовой платок потными ладонями. – Вы ведь офицер. Вы не можете…

– Могу, могу, – перебил Гуров. – Я сегодня на такое способен, чего вчера в мыслях не держал. Перестройка.

Юдин, сидя в кресле, наблюдал за окнами, в разговор не вникал, пытался сам найти выход из положения. Можно убедить еврея отдать Мельнику бриллианты и разъехаться по домам. Не ясно, правда, как поведет себя Гуров, но это его проблема. Если он устранится, Мельник доберется до Каца и получит камни в любом случае. Юдин слышал, что где-то под Ростовом уголовники захватили человека, который не отдавал кубышку. Человеку выкололи глаз, а за второй он отдал все. Правда, потом его все равно зарезали. Рассказать эту историю Кацу, и он сдастся. Но отдавать золотой миллион, хоть и не свой, было жалко.