– Ты же вроде бы на диете? – подшучивал надо мной Денис. Я делано пугалась, а он только целовал меня в плечо.

– Кушай-кушай, моя радость.

Да, видимо, он не считал, что мне необходима диета! Судя по всему, я устраивала его, какая есть. До Барбадоса между нами не было полной близости, и я порой, возгоревшись от бесконечных поцелуев, недоумевала, почему, чего он ждет. Но не кричать же «возьми, возьми меня»? Очевидно, Денис считал меня очень юной и щадил... В нашу первую ночь на Барбадосе его ласки были робкими и невесомыми, он едва касался меня, как колибри едва касаются тропического цветка. Все же я успела добраться до пика наслаждения и вскрикнула так, что в соседнем номере заволновались. Утром Денис был очень нежен. Мне хотелось полежать на пляже, а потом посидеть в кафе, дегустируя ром и заказывая моллюсков, но он повез меня в Бриджтаун, смотреть на Трафальгарскую площадь. Ничего в ней особенного не было, площадь как площадь, памятник как памятник. Хотя Дениса порадовало то обстоятельство, что я знала, кто такой был адмирал Нельсон. Я даже пересказала своими словами фильм «Леди Гамильтон» с Вивьен Ли и Лоуренсом Оливье. Также мы осмотрели гавань Каринейдж и собор Святого Михаила, мосты Чемберлен Бридж и Чарльз О’Нил Бридж, Королевский парк, в котором рос тысячелетний баобаб, Королевский театр и Барбадосский национальный музей... Еще мы посетили ботанические сады «Андромеда», сахарную мельницу Моргана Левиса, аббатство Святого Николая, плантаторскую виллу «Франсия», пещеру Гаррисона, тропический лес в овраге Уэлшмэн Холл, сигнальные станции в лесу Гренейд Халл, Орудийный холм, зоопарк, Кордингтонский колледж, музей оборудования для сахарной промышленности и памятники колониальной архитектуры Оутерсон Хауз, Санбэри Хауз и, наконец, барбадосскую синагогу.

Я изнемогала от усталости и частой смены впечатлений, но признаться в этом считала ниже своего достоинства. Да к тому же я, честно говоря, была уверена, что, купив два туристических паспорта, дающих право посещать все музеи, все природные и архитектурные памятники с пятидесятипроцентной скидкой, Денис просто намерен использовать их потенциал на полную катушку. Это я могла понять – семьдесят долларов на дороге не валяются, а именно столько стоили оба наших туристических паспорта...

Только спустя какое-то время, когда я узнала Дениса получше, я поняла, в чем было дело. Он хотел поступить «как положено», понимаете? Будучи в отпуске, положено посещать музеи и достопримечательности. Вот мы и посещали. В отпуске интеллигентные люди не валяются в номере до полудня, не рассиживаются по часу в ресторанах, не бездельничают на пляже, они постигают окружающий мир, знакомятся с нравами и обычаями другой страны. Устали – ничего, все ведь устают. Зато выполнили культурную программу, накупили сувениров, сделали три сотни снимков, будет что показать семье и знакомым! Целый день проведя на ногах, я падала в постель совершенно без сил, но у Дениса были свои способы восстановить мои силы...

Только последний день перед отъездом выдался тихим, не суматошным. Мы сидели в ресторане и ели пепперпот – острое рагу из разных сортов мяса и конкиз – нечто вроде пирожков из кукурузной муки, с начинкой из тыквы, кокосового ореха, батата и винограда, которые варятся на пару в банановом листе.

– Тебе понравилось тут?

– Очень.

– Знаешь, я даже не ожидал... Мы так хорошо тут жили с тобой. Оказывается, ты умеешь не только слушать, но и говорить. У тебя прекрасное чувство юмора и прирожденный талант рассказчицы. Ты легка на подъем, ты умеешь хорошо...

– ...готовить? – догадалась я.

– Вообще-то я имел в виду несколько другое, – засмущался Денис. – У тебя есть еще один талант – к любви. Это необыкновенный дар. И, знаешь, Душенька... Мне кажется, что я тебя люблю.

«Креститься надо, когда кажется», – чуть было не ответила я ему грубоватой поговоркой времен своего детства, но сдержалась. Конечно, для объяснения в любви он мог бы найти другие слова. Но он был так мил и так смущен...

– Я тебя тоже люблю, – сказала я ему и не покривила душой.

Почти.

После того как мы перевалили этот барьер, разговор пошел легче. Денис признался, что я произвела на его матушку самое благоприятное впечатление. Именно о такой подруге жизни для своего младшего сына она мечтала. Девушка должна быть молодой, неиспорченной, но в то же время практичной и серьезной, с опытом ведения домашнего хозяйства. В общем, я подходила по всем параметрам. Конечно, и у меня были недостатки. Утомившись от намеков, Денис высказался напрямую, что было ему несвойственно:

– Тебе не хватает образованности и эрудиции... Мама была шокирована, когда узнала, что ты закончила восемь классов.

– Не восемь, а девять, – поправила я его. – И вместе с колледжем, считай, одиннадцать.

– Этот колледж раньше был ПТУ. А представить моей подругой пэтэушницу – невозможно. Но, может быть, ты захочешь получить высшее образование и освоить какую-нибудь симпатичную профессию? Например, стать искусствоведом. Я заметил, что ты неплохо разбираешься в живописи.

Поперхнувшись, я поставила на стол стакан с водой. Разумеется, мои познания в живописи я унаследовала от Сони. От своей бывшей любовницы. Но говорить об этом Денису, пожалуй, не стоило.

– Но я же работаю!

– Ты могла бы учиться на заочном. Или, лучше всего, оставь работу.

– У меня нет родственников, которые могли бы меня содержать.

– И не надо. Я смогу о тебе позаботиться.

– Но... Я люблю готовить.

– Вот и хорошо. Ты будешь готовить для меня.

– Я не сдам вступительные экзамены. Я забыла все, чему меня учили в школе. Литературу, английский, историю... Все!

– Ничего страшного. Наймем тебе репетиторов. Я сам подтяну твой английский! Ты очень быстро учишься, схватываешь все на лету. Жаль, если такой материал пропадет даром.

Мне хотелось возразить и сказать, что я не материал, а живой человек, со своими пристрастиями и желаниями, но Денис опередил меня. Из кармана он достал бархатную коробочку и, быстро опустившись на одно колено, преподнес ее мне.

– Душенька, я прошу тебя стать моей женой. Ты согласна?

В уютном углублении лежало кольцо белого золота с прямоугольным бриллиантом. Вокруг зааплодировали – сначала послышались редкие хлопки, потом они вылились в настоящую овацию.

И мне ничего не оставалось, как сказать: