Брунетти открыл дверь и вышел. Тут же ватным одеялом навалилась духота. Перед ним была низкая приземистая постройка: с одной стороны четыре крутых бетонных пандуса вели к металлическим воротам. На одном из них стоял сине-белый полицейский седан. Хотя снаружи не было ни вывески, ни другого знака, который бы давал понять, что это за постройка, но стоило учуять запах, сразу все становилось ясно.

— Мне кажется, его нашли подальше, на задворках, синьор, — сказал водитель.

Обогнув здание справа, Брунетти увидал поле, еще одну дырявую ограду, чудом выжившую акацию, и под ней — полицейского, который сидел на деревянном стуле и спал, уронив голову на грудь.

Не успел Брунетти раскрыть рта, как водитель выкрикнул:

— Скарпа! Комиссар прибыл!

Голова полицейского дернулась, он в ту же секунду проснулся, вскочил на ноги и, увидав Брунетти, выпалил:

— Капрал Скарпа, синьор!

Форменная куртка стража висела на спинке стула, насквозь сырая рубашка прилипла к телу, из белой став бледно-розовой.

— Как долго вы здесь находитесь, Скарпа? — спросил Брунетти, подойдя к полицейскому.

— С того времени, как уехали эксперты, синьор.

— Когда это было?

— Примерно в три часа.

— Для чего вы остались?

— Сержант приказал мне оставаться здесь, чтобы помочь дознавателям расспросить рабочих, когда они приедут.

— А почему вы сидите на жаре?

— Я не мог оставаться внутри, синьор, из-за запаха, — честно признался полицейский. — Я вышел, и меня вырвало. Я больше не мог войти обратно. Первый час я был на ногах, но потом подумал, что все равно, раз здесь есть такой маленький кусочек тени и нельзя ходить туда-сюда, то уж лучше я сяду, чем буду столбом торчать.

Пока он говорил, Брунетти и водитель инстинктивно подвинулись в тень акации.

— Так дознаватели приехали или нет? — спросил Брунетти.

— Да, синьор. Около часа назад.

— Почему же вы до сих пор здесь?

Полицейский тупо таращился на него.

— Я просил у сержанта позволения вернуться в город, но он хотел, чтобы я остался и помог. Я сказал, что не могу, если только рабочие сами не выйдут сюда. Он не разрешил, а внутри такая вонь, что с ног валит.

Как бы в подтверждение его слов, легкий ветерок игриво окатил их этим самым ароматом скотобойни.

— Ну а здесь-то вы что делаете? Почему вы не пошли в машину?

— Он сказал, чтобы я ждал здесь. Я просил разрешить посидеть в машине, там кондиционер, но он не позволил. Он сказал, чтобы я сидел здесь, если не хочу помогать. — И, опережая следующий вопрос Брунетти, добавил: — А автобус за рабочими придет сюда только в семь пятнадцать, после смены.

Помолчав, Брунетти спросил:

— Где он лежал?

Полицейский обернулся и указал на заросли по другую сторону ограды:

— Вон там, синьор.

— Кто его обнаружил?

— Один из рабочих. Он вышел на перекур и увидал туфли, ну, туфли этого парня. Красные. Ну и подошел поближе, чтобы получше их рассмотреть.

— А следы были?

— Наверное, были, синьор. Я точно не знаю. Этот рабочий, что первым увидал его, наверняка наследил, да и мы тоже… — Он замолчал, утирая пот со лба.

— Кто ходил туда? Ваш сержант?

— Да, синьор.

Брунетти взглянул на кустарник, затем снова на промокшую от пота рубашку полицейского.

— Идите садитесь в нашу машину, Скарпа. Там работает кондиционер. А вы, — он повернулся к водителю, — проводите его. И оба ждите меня там.

— Спасибо, синьор, — благодарно вздохнул капрал и взял свою форменную куртку, собираясь надеть ее.

— Не беспокойтесь, — сжалился Брунетти, увидав, что он продевает руку в рукав.

— Спасибо, синьор, — повторил тот, подхватил стул, и они вдвоем с водителем побрели к скотобойне. Прежде чем свернуть за угол, Скарпа оставил стул на заднем дворе. Брунетти поглядел им вслед и, низко нагнувшись, полез в дыру.

Сразу можно было догадаться, что на месте побывали эксперты-криминалисты: они продырявили землю вокруг колышками своих нивелиров, они так шаркали ногами, что свезли всю грязь, вырвали целую копну острой осоки, — наверное, для того, чтобы невзначай не изрезать тело, когда его будут доставать.

Вдруг позади хлопнула дверь, и мужской голос крикнул:

— Эй, вы! Что вам там надо? А ну-ка убирайтесь!

Брунетти обернулся: к нему, как он и подумал, спешил полицейский, появившийся из скотобойни. Так как Брунетти не двигался с места, полицейский рванул из кобуры пистолет и приказал:

— Руки вверх! Назад, к сетке!

Брунетти вернулся к сетке, держа руки по сторонам, как канатоходец — для равновесия.

— Я сказал, руки вверх! — рявкнул полицейский, когда Брунетти приблизился.