— Простите, сэр, — послышался голос оператора, — номер 1422 не отвечает. Будете говорить с 1408-м?

— А кто там?

— В 1408-м проживает секретарша мисс Мортон.

— Хорошо, соедините, — Майкл Шейн сдвинул телефон на самый край стола, докуда хватило шнура, придвинулся к металлическому стеллажу и, едва дотянувшись кончиками пальцев до верхнего ящика, нашарил в нем горлышко бутылки «Мониэт». Он вытащил ее оттуда как раз в тот момент, когда голос на другом конце провода сказал:

— Простите, сэр, 1408-й не отвечает.

— Пусть за ней сбегают, — Майкл передвинулся от стеллажа обратно к столу, прижал трубку щекой, а бутылку взял в обе руки. Достав зубами пробку, он сделал большой глоток и стал ждать.

— Слушаю вас-с, — томно протянул низкий грудной голос.

— Мисс Мортон? Это — Майкл Шейн. Я только что вернулся и получил ваше письмо…

— С вами говорит мисс Лалли, — прервали его. — Я секретарь мисс Мортон. Просто я услышала, что ее вызывают, — наступила пауза, и Шейну показалось, будто в тоне мисс Лалли появились неестественность и робость. — Вы сказали — ваше имя Шейн?

— Да, Майкл Шейн. Где мисс Мортон? Она звонила мне в контору. Три раза и все очень срочно.

— В ее номер звонить пробовали?

— Конечно, — Майкл ощутил нарастающее раздражение, — сначала я позвонил ей в номер, а уж потом попросил, чтобы ее поискали. Где она?

— Минуточку, мистер Шейн, — в голосе мисс Лалли появились нотки беспокойства. Слышно было, как, прикрыв ладонью трубку, она с кем-то переговаривается, и, когда с Майклом заговорили снова, его рыжие лохматые брови невольно приподнялись от удивления.

— Привет, Майкл. Это — Тим Рурк.

— Тим? Что ты там делаешь?

— Лучше бы, Майкл, ты подъехал, — репортер, несомненно, уже неплохо поддал, но говорил вполне серьезно. — Тебе известно, чего добивалась мисс Мортон, когда звонила?

— Нет. Я весь день рыбачил. Вернулся и обнаружил записку.

— А сейчас ты где находишься?

— В офисе.

— Отлично, — сказал Рурк. — Приезжай. Мы с мисс Лалли ждем тебя в коктейль-баре.

Не кладя трубку, Майкл нажал на рычажок и набрал другой номер. Тимоти Рурк был его старым другом: если его что-то расстроило и он напился — то это серьезно. Репортер из «Майами Ньюс» — что он делает там?…

Майкл щелкнул пальцами. Неожиданно он вспомнил, кто такая Сара Мортон. Это Люси неправильно записала ее имя и сбила его с толку, а сам он был слишком поглощен записками с угрозами, чтобы сразу сообразить, кому они адресованы. Рурк в свое время сделал большой репортаж о ней в воскресном выпуске под рубрикой «Интересные люди» — описал настоящие подвиги в сфере криминальной журналистики на национальном уровне. Майкл помнил и фотографии — стройная, красивая и очень живая женщина лет тридцати пяти с умными внимательными глазами и запоминающимся лицом. Сара Мортон была странствующим репортером-воительницей, наводящей страх на преступный мир и его высоких покровителей.

Воспоминания Шейна нарушил встревоженный голос Люсси Гамильтон.

— Алло? Кто это?

— Люси, я только что вернулся и…

— О, Майкл, куда ты пропал? Как сквозь землю провалился.

— Сквозь землю? Скорее сквозь воду. Впрочем, это не важно. Скажи, пожалуйста, Сара Мортон — чего она хотела, когда звонила?

— Она не сказала ничего. Только то, что это ужасно срочно. Я несколько раз говорила ей, что ты вот-вот появишься и позвонишь, но в конце концов вынуждена была признаться, что не имею ни малейшего понятия, куда ты подевался, — чувствовалось, что Люси немного обижена. — Но даже по тому немногому, что она сказала, я поняла — дело действительно важное. Она была так встревожена… просила позвонить ей обязательно, в какое бы время ты ни вернулся. И вообще, Майкл, раз уж ты обзавелся офисом и личным секретарем, то мог бы…

Майкл Шейн перебил ее:

— Об этом завтра, мой ангел. В данный момент я еду в «Тайдхэвен».

Он положил трубку, но перед тем, как в трубке щелкнуло, успел услышать: «Спокойной ночи, Майкл».

Сонливость и расслабленность как рукой сняло. Вязаная рубашка для поло и выцветшие брюки не имели уже никакого значения, мозг работал ясно и четко, а глаза вновь и вновь пробегали по буквам на белых квадратиках и остановились наконец на тексте письма.

Одна фраза засела в уме как заноза: «Я оставила всякую надежду связаться с вами». Значит, она ждала до полседьмого, а затем…

Майкл вырвал листок из блокнота, скомкав его, сунул в карман; письмо и белые квадратики вложил обратно в конверт и вышел на улицу.

Отель «Тайдхэвен» располагался прямо напротив Бискайской бухты — это было совсем неподалеку, но Майкл Шейн по привычке отправился туда не пешком, а на машине и припарковался на Бискайском бульваре с внутренней стороны дороги. Он пересек бульвар и прошел под выходящую далеко на тротуар крышу крыльца.

Швейцар в сияющей отутюженной униформе, увидев торопливо приближающегося лохматого рыжеголового гостя в пыльных брезентовых туфлях на босу ногу, неодобрительно округлил глаза и поджал губы, но дверь открыл как положено — быстро и вежливо. Не обращая внимания на безупречного служащего, Майкл проскочил мимо и, окинув взглядом роскошный вестибюль, направился прямиком в коктейль-бар, где его поджидали Рурк и мисс Лалли. Они сидели посредине подковообразного, обитого кожей мягкого дивана. Тим Рурк сидел к Майклу боком, его острый профиль почти вплотную был приближен к лицу девушки. Тим возбужденно что-то ей объяснял.