— Ну? — сглотнув комок в горле, спросил О’Конор.

Форестолл с треском оторвал лист распечатки.

По стальным глазам ничего прочитать не удалось.

— Слюнная лихорадка, — обронил он.

Эксперт за спиной О’Конора издал нервный смешок.

По тому, как сузились глаза Форестолла, детектив понял, что, несмотря на смешной диагноз, тут вовсе не до шуток.

* * *

Вашингтон, округ Колумбия, США

лето 1989 года

01 час 15 минут (время местное)

Телефонный зуммер буравил густую тишину кабинета. Хотя на определителе уже высветился номер, и Арон Миллер давно знал, кто звонит, он не спешил снять трубку. Он задал себе вопрос, но внутренний голос не хотел дать определенного ответа. Все, что удалось выпытать у своей интуиции, была тревога. В крайней ее степени. Как выражаются военные — код «красный». Прямая и явная угроза национальной безопасности.

На панели телефона мигала красная лампочка. Значит, абонент на другом конце линии включил «скрамблер». Теперь в рабочую частоту телефонной линии подмешивался хаотический высокочастотный сигнал, надежно защищая от прослушивания.

Миллер еще раз прислушался к внутреннему голосу. Никакого ответа.

Вздохнув, Миллер снял трубку. Ткнул пальцем в кнопку «скрамблера», чтобы в наушнике слышать человеческий голос, а не визг высоких частот.

— Руди, ты, надеюсь, посмотрел на часы, прежде чем звонить? Скажи спасибо, что я как раз второй раз за ночь собирался помочиться. Так что, не волнуйся, ты меня не разбудил.

— Чертова простата, она на старости лет из любого сделает трудоголика, да?— хохотнул в трубке густой баритон.

Миллер мягко улыбнулся. Абонент на том конце линии был младше его на двенадцать лет. Какие-то пятьдесят пять, время зрелости.

— Руди, в данном случае ты спутал причину и следствие. Чтобы ты знал, рак простаты — профессиональное заболевание политиков. Мошонка рефлекторно сжимается при каждом стрессе, нарушая кровообращение. Долго это продолжаться не может, рано или поздно застой крови приведет к опухоли. Пока миром правили из седла, не было проблем с простатой. А мы сидим в креслах круглые сутки и возим свои задницы с заседание на заседание на лимузинах. В результате мы правим миром, но совершенно бессильны перед унитазом. Вот и работаем по ночам. Кстати, Руди, а как лечишь свою простату ты?

— Старым добрым способом. У меня молоденькая секретарша.

Абонент захохотал. Но Миллер чутко уловил в густом, переливающемся баритоне, нотки затаенной истерики.

— Руди, у тебя проблемы?

— Да, Арон, у нас проблемы. У нас! — Абонент перевел дыхание. — Час назад Доктор Смерть добрался до моего «золотого мальчика».

— Николаса Ньюмена. Я уже знаю.

— Вот как?!

— Да, Руди, у меня свои источники.

— Даже в моей фирме?

— Иначе бы ты никогда не получил заказ от правительства.

— Ты уже в курсе, что произошло на Западном побережье?

— Да. В Сан-Диего у тебя три смертельных случая. Если считать службу безопасности, то пять. Симптомы те же, что и у Николаса Ньюмена, так?

— Это особо охраняемая зона, Арон. Лаборатория «А», туда мышь без пропуска не проскользнет!

— Как он до них добрался?

— Судя по всему, по факсу. Другой связи с внешним миром у них нет. Пришел факс за подписью Ньюмена с какой-то абракадаброй. Ребята пустили его по кругу, поржали и отправили в корзину. Через пять минут все были мертвы.

— Странно… Точно факс?

— Кабинет находится под постоянным видео-наблюдением. Дежурный офицер и охранник прибежали по тревоге, увидели трупы. Офицер по рации запросил центральный пост, те ответили, что, согласно записи, ничего странного в кабинете не происходило. Упомянули про факс. Офицер достал комок бумаги из урны, прочитал… Охранник, очевидно, заглянул через плечо. Итого — еще два трупа. — В трубке засвистел тяжелое астматическое дыхание. — Что творится, Арон?! Я уверен, что это не утечка лабораторных материалов. Там все нашпиговано датчиками. Но, все равно, лаборатории объявлена биологическая тревога. Если завтра эта новость попадет в прессу, биржа сотрет меня в порошок.

— Руди, я могу тебе обещать, что эта история никогда не попадет в газеты. И не потому что правительству кровь из носу важен этот заказ, и не потому, что я был почетным гостем на бар-мицва* твоего внука…

—————-

* — обряд совершеннолетия у иудеев, согласно традиции, мальчик, которому исполнилось тринадцать лет, открывает богослужение чтением отрывка из Торы. Данный обряд посвящения во взрослые члены сообщества уникален тем, что сдается публичный экзамен на грамотность, а не просто демонстрируются морально-психологические качества и навыки в ремесле или охоте, как в иных традиционных сообществах. Следует заметить, что еврейская диаспора на протяжении столетий выделялась среди массово неграмотного населения Европы практически стопроцентной грамотностью мужской части общины.