– Привет! – отозвался Антон. – Как дела у юной мадемуазели?

Однако Матрёна не поддержала шутливый тон.

– Слушай. Не хотела тебе говорить, но скажу. Короче, я сейчас легла, и тут резкий спазм в спине, и отдало сразу в ногу, только в правую, тот же самый нерв. Может, ерунда, конечно, но при определённых движениях всё болит. Уже пять минут как. Может, растяжение, да? После тренировки?

– Может.

Антон задумался. Что за ерунда, только синхронных болячек им не хватало.

– Пытаюсь выгнуть позвоночник назад – очень больно. Антош, мне страшно! У меня же не может быть того, что у тебя? Нет?

– Конечно нет, не выдумывай!

– Чёрт! Ногу свело. Я сейчас вспомнила, он сказал «ей будет несладко» и «нельзя уйти». Наверно, он предсказывал.

– Кто «он»?

– Да Брюс же!

– А-а. Помнишь, он ещё сказал «ты найдёшь»? Другой новый мир?

– Может быть. Свой мир, я об этом думала.

– Правильно?

– Он не уточнял. Ты тогда его понял.

– Попробуем угадать? – Антон, раз уж так сложилось, решил получить и от этого вечера пользу, тем более что Матрёну следовало отвлечь от мрачных мыслей о всяких болезнях.

– Надеюсь, что не приключения на пятую точку. Хотя ты их уже нашёл.

– Мир? Знания? Силу? Любовь? Время?

– Я думаю, всё вместе. Может быть, просто слово «счастье», оно будет включать всё.

– Счастье – понятие относительное.

– Ты не забывай, ты меняешься, как он сказал, и то, что для тебя было когда-то сверхценным, уходит на второй план.

– То есть после всего я буду счастлив от мысли, что я просто жив? Как-то такое счастье… – Антон хмыкнул и сморщился, глядя в экран.

– Нет. Быть счастлив, что жив, это банально. А болезнь заставляет тебя по-другому посмотреть на жизнь. И ты с этим справляешься на ура! Она расставляет всё по местам. Но от неё меняюсь и я, правда-правда.

– Это тебе твой голос сказал? – Что-то девушка начала изъясняться чересчур философски, на неё непохоже.

– Ага, голос. А может быть, у меня нога заболела, чтобы я что-нибудь поняла?

– Ты чего? Это слишком было бы. Давай понимай просто так. Из нас кто-то должен оставаться здоровым. Возьми проверься сходи.

– В поликлинику?

– Да.

– Да ну! Мать испугается. Если не пройдёт, тогда схожу.

– Договорились.

– Устроим живую очередь, сначала ты лечишься, потом я.

– А можно мне без операций? – попробовал пошутить Чёрный.

– Я сделаю всё для этого, но! Если она будет необходима, на руках на операционный стол принесу. И будет мне после этого грыжа. – Сейчас Матрёна воспринимала всё только в одном-единственном прямом смысле.

– Зачем ты про всякие глупости думаешь?

– Да я пошутила, мне просто страшно. Я думаю, это всё нервное, мне бы поплакать лучше, тогда бы не заболело. Те, кто за нами следит, не допустят, чтобы я заболела. Правильно? Мне же нужно тебя поднимать.

Вот она взяла себе в голову, что должна его вылечить! Или не она? Или это ей кто-то туда положил? Взялся же у неё откуда-то этот голос. Может быть, это и есть обещанный Брюсом канал?

– Да, Матрёш, да. Никто не допустит. Ты не волнуйся, и всё пройдёт.

– Я попробую.

Чёрный, ожидая Матрёну, прохаживался по аллее перед эстакадным мостом. Это место было для него в некотором роде особым, он ощутил его значимость для себя задолго до того, как впервые сюда пришёл. Всякий раз, проезжая по эстакаде в автомобиле, он бросал взгляд вниз и отмечал одно и то же сложное чувство. Здесь была и непонятная ностальгия, тоска по какой-то давней и уже забытой утрате, и ощущение близости, известности, родства. Как будто он бывал там множество раз, измерил шагами всю короткую прибрежную аллею, да что там «измерил», как будто он идёт по ней прямо сейчас. И вот-вот должно произойти что-то невероятно важное. Но фантазировать за рулём опасно, поэтому Чёрный переключал внимание на дорогу, аллейка терялась внизу, и ощущение уходило. До следующего переезда.

Новая квартира Night неожиданно оказалась как раз возле этого моста через канал. С этого времени Антон стал бывать здесь гораздо чаще, но по-настоящему пришёл сюда только теперь, когда не мог больше ездить на машине. Фитнес-клуб находился на другой стороне, Матрёна заявила, что она не допустит, чтобы Антон преодолевал лестницы в одиночку, и теперь он перед каждой тренировкой прогуливался по той самой аллее. Он пытался объяснить себе эту взаимосвязь. Объяснения выходили странными. Получалось, что давно, за рулём, он вспоминал об этих одиноких прогулках, а может быть, и не только о них. Вспоминал о будущем. После таких выводов его мысли сами собой переходили к Нечто. Антон ждал девушку и бесконечно проигрывал в голове идеи о настоящем значении в его жизни этой фигуры. Предположений с каждым разом становилось больше и больше.