Танкисты озадаченно призадумались. Неожиданное появление в их части особистов Смерша, к тому времени уже заслуживших в армии репутацию садистов, скорых на расправу, не сулило им ничего хорошего. Времена-то были суровые. За малейшую ошибку и даже за двусмысленную фразу можно было запросто угодить туда, куда Макар телят не гонял. Танкисты поняли, что вчера они, видимо, влипли в какую-то крайне неприятную историю. Искоса взглянув на командира, заряжающий проронил:

– Хорошо, что мы пушку поутру почистили – получается теперь, что мы как бы и вовсе не стреляли!

– Точно, Федор, ты совершенно прав, – сказал Александр Васильевич. – Слушайте, братцы, меня теперь очень внимательно, – со значением произнес он. – Давайте договоримся: на рельс мы с вами напоролись, когда двигались к реке. Именно к реке, а не в обратную сторону. Поняли меня? Не ляпните чего-нибудь лишнего. И целый день мы провозились с гусеницей в овраге. Уловили, мужики? А ночью мы все спали, поскольку не решились в темноте двигаться. Думали, что в сумраке попали в полосу противотанковых заграждений, и опасались еще раз на что-нибудь налететь.

– Да, и накануне левая фара у нас перегорела, – вставил механик-водитель. – Я, кстати, об этом и помпотеху докладывал. А что если нас вдруг спросят, почему мы по рации со штабом не связались?

– Kомбат сам запретил, – сказал лейтенант, – как раз перед самым выдвижением на задание. И вообще, прикидывайтесь-ка лучше полными лопухами. Сидели, мол, в броне, да прятались в кустах от немецких «фоккеров». Итак, – грозно нахмурился он, – еще раз спрашиваю, вы все поняли?

Танкисты согласно закивали головами.

– Все по местам, – скомандовал лейтенант, – а то и так припозднились.

Через полчаса они благополучно прибыли в расположение своей части и как ни в чем не бывало зарулили на стоянку. Доложили о поломках машины по команде, и сразу же все трое были вызваны в штаб, где по отдельности выдержали жесткий допрос в особом отделе. Спасло их только то, что тут же проведенная проверка установила наличие свежих ссадин на гусенице, и то, что они дружно придерживались общей легенды. Видимо, не было в тот момент у контрразведчиков надежных доказательств, и поиск свидетелей произошедшей накануне схватки они вели наугад, во многих находящихся поблизости и постоянно передислоцирующихся воинских частях. Скорее всего, именно это обстоятельство и спасло экипаж Воробьева от весьма крупных неприятностей. Ведь те, кто, польстившись на обещанные во время допросов награды, заявил, что имеет какие-то сведения о пропавших немецких машинах, сами исчезли мгновенно и без следа, и об их судьбе ничего не было известно.

Александр Васильевич затушил в пепельнице очередной окурок «Севера» и поднялся с подоконника.

– Ну что ж, мужики, – произнес он, – покалякали, пошли теперь чай пить.

Вечером, возвратившись домой, я некоторое время смотрел по телевизору праздничный концерт, но вскоре мне наскучило, и я вышел на улицу, благо погода в тот день была прекрасная. Солнце еще стояло довольно высоко, и я двинулся в направлении бывшего учебного хозяйства «Отрадное», туда, где ныне находится депо «Владыкино». В те же времена здесь была живописнейшая пойма речки Лихоборки. Неторопливо шагая по протоптанной вдоль речушки тропинке, я размышлял об услышанном: «Это что же получается? Где-то в окрестностях Белгорода, на дне реки Псел, сорок с лишним лет валяется бронеавтомобиль, за которым в свое время гонялась не только вся фронтовая разведка, но и легендарный Смерш. И явно не потому, что эта небольшая группа немцев представляла угрозу для наших войск, заранее стянутых в район Обояни. Наверняка их интересовал груз таинственной машины. К тому же поведение самих немцев в тот критический момент совершенно необъяснимо. Топить какую-то машину, пускай даже и набитую золотом, ценой собственной жизни? Тогда мне это представлялось далеко не самым умным поступком. И вообще, каким образом немецкая автоколонна оказалась в нашем тылу, причем в самый разгар тяжелейших боев? Что же все-таки вез странный черный автомобиль?

Чем дольше я размышлял об этом, тем больше меня мучило любопытство. Вот тоже растяпа, ругал я себя, даже не поинтересовался у стариков, в каком именно месте с ними произошло сие замечательное событие. Впрочем, зачем это тебе, усмехнулся я про себя, не собираешься же ты отыскать броневичок? И тут же сам и возразил: чем черт не шутит, может быть, именно мне повезет. Не всю же жизнь мне быть инженером второй категории. Короче говоря, я довольно быстро убедил себя в том, что кладоискательством занимались и более именитые люди, и повернул к дому. Вскоре уже набирал номер телефона моего друга.

– Привет, Миш, как там твои гости, спать еще не улеглись? – спросил я.

– Да нет, – ответил он, – угомонились наконец. А что?

– Понимаешь, хотел выяснить кое-что у них, вернее, уточнить кое-какие сведения.

– Так ты мне скажи, что именно, а я завтра у них поспрашиваю, – предложил он.

– Хорошо, – нехотя согласился я, – только ты расспроси их, пожалуйста, таким образом, чтобы они на твои вопросы отвечали не все вместе, а по отдельности.

– Чем же ты так заинтересовался? – удивился Михаил. – Что они тебе такого порассказали?

– История и впрямь была замечательнейшая, – отозвался я. – Про тот шестиколесный «мерседес», что сами немцы в речке утопили.

Михаил, давясь смехом, захрюкал в трубку:

– Слышал я ее, сто раз слышал. А ты что же, никак на поиски его собрался?

– Собрался не собрался, но, согласись, интересная ситуация складывается. Машина лежит, судя по всему, на весьма небольшой глубине, и если ее не удастся достать, то можно попробовать в нее залезть и выяснить, что же в ней везли эти ребята в черной форме. С одной стороны, это очень интересно, а с другой, так сказать финансовой – весьма выгодно.