— Они не будут делать этого, не будут, если он не захочет, чтобы его нашли.

— Хватит говорить загадками. Это меня раздражает. И вообще, почему тебя волнует то, что случится с Малфоем?

— Потому что… — начала Джинни, и прервалась.

Рон посмотрел на неё, и его синие глаза внезапно расширились:

— Джинни, — сказал он, — ты не можешь. С Малфоем? Вот что я скажу тебе…

Джинни упрямо взглянула на него.

— Это не твоё дело, ясно?

Рон выглядел сердитым.

— Что с тобой, и почему тебя волнуют недоступные парни? Первым был Гарри, и это уже было достаточно плохо. Теперь Малфой, который не только влюблен в кого-то, так он ещё и как мусор под ногами. — Я думаю лучшее, что можно сказать о нём романтичного, это то, что он по крайней мере не гей. Брови Рона глубокомысленно сблизились.

— По крайней мере, насколько мы знаем, — добавил он.

Джинни зарычала.

— Ты, — холодно сказала она, — ты единственный из нас, кто еще ненавидит его.

— Из нас? Кто это, мы?

— Гермиона, например.

— Гермиона под действием зелья, — твёрдо сказал Рон.

— Гарри он нравится.

— Гарри сказал мне, что он не считает Малфоя другом, — сказал Рон, достаточно правдиво.

Джинни была ошеломлена, но быстро пришла в себя.

— Сириус, — сказала она торжествующе, — Сириусу он нравится.

Рон посерьезнел.

— Сириус принимал наркотики, когда он был в нашем возрасте.

— Рон!

Рон усмехнулся.

— Хорошо, может быть и нет. Но у него точно есть безнравственная сторона, которая, наверное, и объединяет его с Малфоем. Папа рассказывал мне, что Сириус в день, своего окончания Хогвартса, явился в одних только бледно-синих защитных очках и в каких-то кожаных мотоциклетных перчатках.

Джинни мгновенно отклонилась от темы о Драко:

— Это правда?

— Я думал, мы с Гарри сможем посмотреть старые фотографии выпускников в библиотеке, но в этом году их не было. Я держу пари, какая-нибудь девочка украла их.

— Хорошо, но ему всё равно нравится Драко, — твёрдо сказала Джинни.

— Джинни, — сказал Рон также твердо, — ты можешь быть лучше Малфоя. Ведь так?

Тогда Джинни сделала то, чего она не делала годы, весьма резко опустила ногу вниз, наступив на носок Рона.

— Ой! — завопил он, вскакивая, и оскорблёно глядя на неё, — что ты делаешь?

— Разве ты не можешь помешать ему, чувствовать себя одиноким в течение пусть даже одной секунды? — сказала Джинни, чуть не плача. — Разве ты не можешь хотя бы подумать, чтобы сказать хоть одно хорошее слово о нём?

— Одно хорошее слово о Малфое? Единственное что можно сказать хорошего о Малфое это то, что иногда он все же уходит.

Глядя на разъяренное выражение лица Джинни, он вздохнул, и взял ее за руку.

— Послушай, Джин. Я не могу понять этого. Я могу допустить, что Малфой действительно заботится о Гермионе, что до некоторой степени делает его похожим на человека. Но я не только не доверяю ему больше, чем кому-либо, я ещё и не хочу, чтобы тебе было плохо. Понимаешь?

— Я понимаю, но сейчас не я в опасности, — сказала Джинни севшим голосом.

— Он, — она посмотрела на брата, — он в опасности, Рон. Я все еще чувствую Темную Магию, ты же знаешь. И я чувствовала её присутствие, когда в последний раз видела его. Как холодные волны, исходящие не из него, а находящиеся вокруг него. Что-то управляет им, или через него, как мною, через тот дневник…

Она прервалась, потому, что дверь открылась, и их родители вошли в комнату. Молли и Артур Висли, были больше чем просто в шоке, и, когда Молли обняла Джинни, она сделала это неожиданно сильно.

— Мама, что происходит? — спросила Джинни, отстраняясь.

— Сириус только что вернулся из больницы, — сказала миссис Висли.

Рон широко раскрыл глаза.

— С Дамблдором всё в порядке?

— Он стабилен, — сказал мистер Висли, — но Люций Малфой мёртв.

Джинни вытаращила глаза.

— Отец Драко? — прошептала она, — он мертв?

— Убит в своей камере, — сказал мистер Висли, — чрезвычайно неприятно убит.

— Я думаю уже время идти домой, — сказала миссис Висли. Сейчас вам нужно побыть с семьёй, — обратилась она к Нарциссе, — и я не могу не чувствовать, что мы мешаем.

— Не хочется напоминать, но я должен быть в Министерстве, — добавил мистер Висли. — Я уже получил несколько сов от Перси…

— Мы уезжаем? — спросил Рон, с широко раскрытыми глазами. — Ну а что с Гарри? И с Гермионой?