— Оставь свои гаторские шутки, Скотт. Все очень серьезно. Мы должны убрать эту воду, прежде чем...

Театральным жестом Скотт сдернул простыню, держа ее словно матадор, и поклонился.

— За неимением плаща, мадам. — С этими словами он швырнул огромное полотенце на пол.

Дори захихикала, и Скотт притворился обиженным.

— Ты бы не смеялась над сэром Вальтером Ралейсом?

— На сэре Вальтере Ралейсе были брюки, когда он расстелил свой плащ на луже, — сказала Дори, став на колени, чтобы вытереть пол полотенцем. — Только посмотри, сколько здесь воды. Как это мы могли...

— Это все твоя ненасытная сексуальность, — упрекнул ее Скотт.

Дори возмутилась:

— Моя сексуальность?

— Погоди, вот я расскажу старушке Вискаунт, что ты изнасиловала меня в ванной комнате.

— Изнасиловала! Я покажу тебе «изнасиловала»! — Схватив свою атласную ночную сорочку, она начала стегать ею Скотта по голове и плечам. — «Ненасытная сексуальность»!

Не пытаясь защищаться, Скотт поймал сорочку и выхватил ее из рук Дори.

— Похоже, эта вещица прекрасно впитывает влагу, — сказал он, вытянув руку и разжав пальцы. Кусок атласа упал на пол, как бордовое перо страуса. Дори и Скотт молча наблюдали, как на ткани появилось мокрое пятно, которое увеличивалось, пока вся рубашка не намокла.

Первой заговорила Дори.

— Эта рубашка нравилась тебе на мне больше всего, — упрекнула она.

На его лице появилась та самая усмешка капризного мальчика, которую Дори находила неотразимой.

— Тебе она не понадобится.

Взгляд девушки упал на ту часть тела Скотта, которая была готова подтвердить намек. Она многозначительно помолчала, затем самодовольно улыбнулась.

— Надеюсь, не понадобится.

Шум в ванной комнате разбудил Дори, но, сообразив, что Скотт еще здесь, она глубже зарылась лицом в подушку, пребывая в эйфорическом состоянии полусна, ожидая, когда он вернется и окончательно разбудит ее поцелуем.

Сначала он поцеловал нежную кожу у нее за ухом, потом добрался до ее губ. Когда она наконец раскрыла глаза, он подсунул руку под ее шею и опустил голову на подушку рядом с ней. Их лица находились очень близко друг от друга; он улыбнулся ей и произнес:

— Эй, соня!

— Доброе утро.

— Ты собираешься спать весь день или мы все-таки позавтракаем?

Обняв его за шею, Дори хрипловатым голосом сказала:

— Ни то, ни другое.

Легкий поцелуй превратился в страстный и продолжительный. Дори закончила его неожиданно — она забралась на Скотта, пригвоздив его к кровати. Ее ладони скользнули по его рукам, и она переплела его пальцы со своими.

— Ты мой пленник!

Лежа на спине, он видел над собой лицо Дори и ее обнаженные груди. Скотт изогнул шею, чтобы прикоснуться губами к соблазнительной ложбинке между двумя холмиками.

— Только если ты обещаешь опустошить и ограбить меня, — сказал он и взял в рот бутон ее соска. Он ласкал его круговыми движениями языка, потом потянул его зубами и ощутил, что сам возбуждается, почувствовав, как напряглось ее тело в ответ на его прикосновения.

— Я не могу опустошить и ограбить тебя, потому что ты именно это и делаешь со мной, — ответила Дори. Она соскользнула вниз по его телу и прижалась губами к его губам, одновременно коснувшись кончиками пальцев его лица. При этом она почувствовала, как его руки легли на ее ягодицы, прижимая их к мужской тверди.

Нежно, с большой неохотой Дори оторвалась от рта Скотта.

— Я должна позаботиться о Долли.

Скотт застонал, как человек, которого подвергают жестоким испытаниям.

— Мы ведь не хотим никаких сюрпризов, — пояснила она.

Вынужденный примириться с тем, что их любовные игры откладываются, он отпустил Дори.

— Иногда мне хочется, чтобы ты принимала таблетки.

— Мне тоже, — ответила она, поцеловав его в кончик носа. — И это один из таких моментов. Но я... не...

— Поторопись, хорошо?

В ванной комнате, обмывая свой резиновый противозачаточный колпачок и смазывая его специальной контрацептивной мазью, Дори пыталась и не могла вспомнить, кто из них первым дал колпачку такое название.

«Забавно, — подумала она, — что любовники используют эвфемизмы». Колпачок по прозвищу Долли, похоже, был такой же частью их отношений со Скоттом, как и установившийся нешаблонный распорядок их жизни.

Дори объяснила Скотту, что неразумно принимать курс таблеток, если они занимаются любовью всего дважды в месяц.