Услышав слова ифритки и узнав о причине избиения женщины, халиф пришел в полное удивление и воскликнул: «Да будет прославлен Аллах Высокий, Великий, который ниспослал мне это, и освободил обеих девушек от колдовства и мучения, и даровал мне историю этой женщины! Клянусь Аллахом, я совершу такое дело, которое будет после меня записано!»

Он позвал к себе своего сына аль-Амина и спросил об истории той женщины, которую он брал себе в жены. И аль-Амин подтвердил ему все. После этого халиф призвал судей и свидетелей и велел привести трех календеров, и первую женщину, и ее двух сестер, что были заколдованы. Всех трех выдал замуж за трех календеров, которые рассказывали, что они сыновья царей, и сделал их своими придворными. Халиф дал им все, в чем они нуждались, и назначил им жалованье и поселил их в Багдадском дворце. А побитую женщину вернул своему сыну аль-Амину и возобновил его брачную запись с нею, и дал ей много денег, приказав отстроить дом еще лучше, чем он был. Сам же взял в жены закупщицу и проспал с нею ночь, а наутро отвел ей помещение и невольниц, чтобы прислуживать ей, и назначил помесячные выдачи, и предоставил ей жилище среди своих наложниц.

А после халиф велел записать все истории. И дивился народ великодушию халифа, кротости души и мудрости его.

Был в минувшее время город позади гор Испаханских [30] , называемый Зеленым городом, и владычествовал там царь по имени Сулейман-Шах. И был он щедр, благодетелен и справедлив, прямодушен, достоин и милостив. Отовсюду шли к нему путники, и скоро слава о нем распространилась во всех концах и странах света. Долгое время провел он, царствуя в спокойствии и величии, но только не имел потомства и жен. И был у него визирь, близкий к нему по свойствам в отношении щедрости и даров, и случилось царю в один из дней послать за своим визирем и призвать его пред лицо свое, говоря: «О визирь, поистине стеснилась моя грудь, и истомилось терпение, и ослабела моя стойкость, так как я без жены и ребенка. А ведь не таков путь царей, правящих над людьми — и эмиром, и бедняком, — ибо они радуются, оставляя потомство, и умножается ими число их и сила. Ведь сказал пророк (да благословит его Аллах!): “Женитесь, плодитесь, размножайтесь: я буду хвалиться вами перед народами в день воскресенья”. Каково же твое мнение, о визирь? Посоветуй мне какой-нибудь разумный способ».

И когда визирь услышал эти слова, слезы струями полились из глаз его, и он воскликнул: «Далеко от меня, о царь времени, чтобы заговорил я о том, что присуще всемилостивому! Или ты хочешь, чтобы я вошел в огонь из-за гнева владыки всесильного? Купи невольницу». И отвечал ему царь: «Знай, о визирь, что когда царь купит невольницу, не ведая ни рода ее, ни племени, то не может решить, низкого ли она происхождения, чтобы отстранить ее, или из почтенной среды, достойная стать его наложницей. И когда он придет к обладанию ею, она понесет от него дитя, которое окажется лицемером, притеснителем и кровопроливцем. И невольница будет подобна болотистой земле: если посадить на ней растение, оно скверно вырастет и плохо укрепится. И такое дитя подвергается гневу своего владыки, не выполняя того, что отец повелевает, и не сторонясь того, что он запрещает. И не буду я никогда этому причиной, купив невольницу, а желаю, чтобы ты посватал мне девушку из царских дочерей, род которой был бы известен и красота прославлена. Если укажешь мне знатную родом и благочестивую девушку, истинную дочь мусульманских владык, я посватаюсь и женюсь на ней в присутствии свидетелей, чтобы досталось мне благоволение господа рабов».

«Поистине Аллах исполнил твою нужду и привел тебя к желаемому, — отвечал визирь. — Знай, о царь, — продолжал он, — до меня дошло, что у царя Захр-Шаха, владыки Белой земли, есть дочь превосходной красоты, описать которую бессильны слова и речи. И не найти ей подобия в наше время, так как она совершенна до пределов — со стройным станом, насурьмленными глазами, длинными волосами, тонкими боками и тяжелыми бедрами! Приближаясь, она искушает, а отворачиваясь — убивает. И захватывает она сердце и око всякого, кто взглянет на нее. О такой сказал поэт:

И, окончив описание этой девушки, визирь сказал царю Сулейман-Шаху: «Мне думается, о царь, тебе следует послать к ее отцу такого посланца, который был бы понятлив, сведущ в делах и испытанный превратностями судьбы, чтобы он уговорил царя выдать ее за тебя замуж. Ибо нет ей соперниц ни в дальних землях, ни в ближних, и подлинно достанется тебе ее красивое лицо, и будет доволен тобою великий господь. Дошло ведь, что пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) сказал: “Нет монашества в исламе”».

И тут пришла к царю полная радость, и грудь его расширилась, и плечи расправились, и прекратились его забота и горе. Тогда обратился он к визирю и сказал: «Знай, о визирь, что никто не отправится для этого дела, кроме тебя, из-за совершенства твоего ума и твоей благовоспитанности. Пойди же в твое жилище, закончи дела свои и соберись завтра, чтобы посватать за меня эту девушку, которой ты занял мой ум. И не возвращайся ко мне иначе, как с нею!». И визирь отвечал: «Слушаю и повинуюсь!».

А затем визирь отправился в свое жилище, приказав принести подарки, подходящие для царей: дорогие камни, ценные сокровища и другое из того, что легко на вес, но тяжко по цене, а также арабских коней и давидовы кольчуги [32] , и сундуки с богатствами, описать которые слова бессильны.

И нагрузили дары на мулов и верблюдов, и визирь поехал, а с ним сто белых рабов, сто черных рабов и сотня рабынь. И развернулись над его головой знамена и стяги. Повелел визирю царь приехать обратно через малый срок времени, а сам после его отъезда и ночью, и днем был как на огненных сковородках, захваченный любовью к царевне.

А визирь тем временем сбивал под собою землю в степях и пустынях, пока между ним и тем городом, куда он направился, не остался один лишь день. И тогда остановился визирь на берегу реки и, призвав одного из своих приближенных, повелел отправиться скорее к царю Захр-Шаху уведомить о его приезде.