Зербинас в растерянности промешкал с ответом.

– Мы постараемся, – ответил за него Хирро. – Но для того, чтобы попасть в междумирье, мы должны стать седоками кого-то из вас. Я слышал, что это не так просто.

– Это трудно для тех пар, которые выходят в междумирье впервые – в таком случае должно быть полное соответствие скакуна и седока, – объяснил Ки-и-скаль пиртянину. – У меня было много седоков, поэтому мне легче приспособиться к магу, остальные в этой стае – тоже опытные скакуны. Я повезу друга Гримальдуса, а ты выбирай того из нас, кто тебе больше понравится. Мы поскачем через междумирье к Гримальдусу, а остальные уйдут в каналы и продолжат поиски нового жилища для стаи.

Ки-и-скаль встал рядом с Зербинасом, дожидаясь, пока пиртский маг не сделает выбор. Хирро подошел к высокой ларе цвета старой ржавчины, оттенком напоминавшей его волосы, и остановился перед ней, а затем неуверенно поднял руку и провел ладонью по ее шее.

Зербинас не стал смотреть, как они договариваются. Он обернулся к Ки-и-скалю и спросил, что нужно делать для выхода в междумирье.

– Ты должен очень хотеть попасть туда, – сказал лар. – Маг, который слишком привязан к своему миру, никогда не найдет в себе достаточно огня, чтобы выйти за его пределы. Но ты, я вижу, не из таких, поэтому только сосредоточься на том, что тебе нужно выйти отсюда. Садись на меня и постарайся ощутить, что это наше общее желание. Понятно?

– Понятно. Но сначала нам нужно забрать свои вещи, они спрятаны неподалеку от селения демонов.

Зербинас подавил внезапную робость и вскочил на широкую спину лара. Хирро вскочил на рыжую кобылицу, остальные лары поднялись в воздух вслед за ними, но вскоре развернулись и помчались в другую сторону. Маги заехали за дорожными мешками и сторожившим их Чанком, а затем оба лара устремились в небо, унося на себе седоков.

Горячий, пропахший серой ветер засвистел в ушах. Танваланские пейзажи таяли внизу, превращаясь в причудливый черно-красный ковер, но Зербинас недолго глядел вниз. Все его внимание, все его стремление обратилось к огненно-багровому небу, в которое рвался Ки-и-скаль. Там был выход из этого тяжелого, ядовитого мира, там была свобода.

И небо вдруг распахнулось перед ним, превратившись из оранжево-красного в прозрачно-фиолетовое. Зербинас с наслаждением выдохнул из груди остатки серной вони и втянул в себя вкусный, бодрящий воздух, одновременно и легкий, и плотный. Здесь были свои пейзажи, словно бы слепленные из кучевых облаков, здесь сияли свои светила, не знакомые Зербинасу. Но самое удивительное – здесь было необыкновенное чувство свободы и легкости, какого он никогда не испытывал, скитаясь по мирам. Ему казалось, что за его спиной выросли крылья, такие же мощные и размашистые, как у Ки-и-скаля.

– Да, – сказал ему лар, словно прочитав его мысли. – Именно за это чувство освобождения мы, скакуны, и объединяемся с седоками. Однажды испытав его, от него трудно отказаться.

– А почему для этого нужно объединяться? – задал Зербинас давно возникавший у него вопрос.

– Магии большинства волшебных существ присуща односторонность, магии гуманоидных рас ­– тоже. При объединении их энергий создается уравновешенность, позволяющая освободиться от притяжения миров, в которых они развились.

– Что значит – односторонность? – спросил Зербинас. – Это преобладание светлого или темного огня?

– Нет. Для некоторых заклинаний это имеет значение, но для выхода в междумирье это не важно. В данном случае важна звериная или гуманоидная особенность применения магии.

– То есть, для того, чтобы человек мог выйти в междумирье без помощи волшебного скакуна, он должен развить в себе звериные черты характера?

– Нет, здесь имеется в виду звериная интуитивность, непосредственность – в противоположность склонности гуманоидных рас к отвлеченному мышлению. Очень редко случается, что существа обладают уравновешенной магией и могут свободно разгуливать по междумирью – драконы, например.

– И я, – прощелкали на кнузи позади них.

Зербинас узнал голос Чанка и оглянулся. Там их догонял Хирро на своей ларе и с птероном на плече. Он широко улыбнулся и приветственно махнул рукой Зербинасу.

– Не знаю, что у меня получилось бы, но я увидел, как вы таете в воздухе, и приложил все усилия, чтобы не потерять вас из вида, – прокричал он, подъезжая. Это было отличительной особенностью пиртянина – в любых обстоятельствах не упускать из вида цель. – А куда нам ехать теперь? – спросил он, снова подтверждая эту особенность.

Конечно, обоим магам было кое-что известно о путешествиях по междумирью. Хотя бы то, что во всех крупных академиях есть специальный маяк для таких путешествий, а к нему заклинание, позволяющее определить направление на этот маяк. Или то, что в знакомый мир маг может добраться по памяти, удерживая внимание на каком-нибудь хорошо запомнившемся месте. Было известно, что упав в междумирье со скакуна, попадаешь в какой-нибудь мир, но до сих пор было неизвестно, как определить, в какой именно. И никто из них не знал, как попасть в незнакомый мир или на остров.