Шрифт:
– У меня нет денег… На красоту-то деньги нужны! – упиралась Римма. – Я вот инвалид, на одну пенсию живу…
– А раньше? Раньше, в юности, чем себя оправдывали? Что работы много? Что ребенка одна тянете? Что жизнь тяжелая? Так?!
Римма молчала, глядя на Марту кроткими, испуганными глазами. «Что же я делаю? – с ужасом подумала Марта. – Вместо того чтобы хвалить, я эту Римму песочу… Я ничего не узнаю об Олеге и… и эту бедную женщину расстрою. Я не имею права вмешиваться в чужую жизнь, копаться в чужой душе…»
– Ну, я не знаю… А что делать-то? Вот вы знаете… А я не знаю… – мямлила с тоской Римма.
– И вы знаете, – сказала Марта упрямо. – Вы ж все равно вещи покупать ходите? Сапоги, туфли, брюки… Так выбирайте их более тщательно. Перемеряйте все, что можно, и купите то, что подходит вам. Надо магазины искать, где цены вас устраивают, и модели. Надо парикмахерш хороших искать – каждый месяц ходите по разным салонам, выберите того мастера, чья работа вам понравится!
– Так дорого… Я вот сто тыщ на похороны сколько лет копила! Во всем себе отказывала! – шепотом призналась Римма. – Чтобы, значит, сынуля не мучился, своих денег не тратил… Я, может, сама себя стригу! – Она указала себе на голову.
Марта с ужасом посмотрела на Римму:
– Вам всего пятьдесят три, и вы уже готовы себя похоронить?! О боже…
– А как иначе? Надо к смерти готовиться.
– Надо жить. Вы ведь и не жили. Вы не работаете? – спросила Марта.
– Нет, у меня вторая группа инвалидности, раньше на хлебозаводе, так его закрыли…
– Значит, у вас есть время. Для себя. Ну хотя бы голову вымыть, да? – Марта уже чуть не плакала. – Что ж это такое… – Она схватила Римму за руку. – Вы же красивая. Добрая. Вы – ангел. Другие только притворяются, а вы – настоящий ангел… Не бойтесь жить. Все хорошо. Что ж вы себя с молодости в тюрьму заперли? В камеру-одиночку? И штамп на своей судьбе поставили: «Я уродина. Приговорена к пожизненному заключению». Осталось только смерти ждать, как освобождения… Да не думайте вы о смерти! У вас глаза, у вас лицо… Фигура неплохая, если правильно одеть.
– А как себя одеть? – шепотом, со жгучим интересом спросила Римма. – Я не знаю… Меня не учили.
– Меня тоже никто не учил. Самой пришлось учиться! Бумага, карандаш есть? Смотрите… – Марта набросала силуэт Риммы. – Брюки вот такой длины должны быть. Вот такой формы. У вас фигура как буква «О», поэтому ни в коем случае не носите зауженных брюк! Юбки – вот такие… – Она делала стремительные наброски. – Свитера – выбросить. Только «двойки». Пузо трикотажем не обтягивать… Никакой синтетики… Как увидите на ярлычке «акрил» – выбрасывайте. Потому что после одного дня носки такая вещь катышками пойдет. Покупать дешевые вещи – дорогое удовольствие! Так, что еще?.. Волосы. Волосы покрасить в темно-русый, каштаново-золотистый…
– Хной, может? – робко предложила Римма. – Вроде как дешевле, да и полезней…
– Никакой хны!!! Волосы чуть отрастите и вот такой формы стрижку попросите себе сделать… Понятно? И никаких холодных цветов в одежде, вам идут только теплые оттенки. Яркие! Но – не переборщите… Запомните: если вещь яркая по цвету, то она должна быть максимально простой по форме. И наоборот – если цвет притушенный, можно выбрать необычную форму. Рюши, воланы, банты вам не идут. Плиссированные юбки, юбки в складку – вон, – сбивчиво, но очень напористо объясняла Марта. – И вообще, знаете, кто вы? Вы – «Осень».
– А как это? – вытаращила глаза Римма.
Марта объяснила про цветотипы. Цвет кожи, глаз, волос у каждой женщины свой. Есть женщина-осень, женщина-зима, женщина-весна, женщина-лето. Поэтому каждой женщине и подходят только свои цвета. Одна в синем точно оживший мертвец выглядит, а другая – цветок-незабудка, вся сияет! Некоторые «со стороны» боятся желтого, оранжевого, хотя на самом деле – это их цвета… Римме пойдут теплые оттенки…
– Теплые? А, я знаю! – неожиданно обрадовалась Римма. – Я ведь в детстве рисовала. Хотела в художники, значит. Но надо было работать, денег у матери не было, какая уж тут учеба!
– А сейчас почему не рисуете?
– Ну как… – опять растерялась Римма. – Я ведь не умею.
– Ну и что?! – рассердилась Марта. – Вы же для себя рисовать будете! Послушайте, Римма, выпустите себя на волю! Вам можно всё!
В это время хлопнула входная дверь – вернулся сын Риммы.
– Мам, ты дома? Сейчас ужинать будем… – Он заглянул в комнату – крупный, с грубоватым, но энергичным лицом. – У тебя гости? Драссь… – Он исчез, кивнув Марте.
– Какой у вас хороший сын! Чудо, – сказала Марта, не замечая, что уже давно говорит с Риммой искренне, от души. – Добрый. Вежливый.
– Ой, сама не нарадуюсь…
– Вы счастливая.
– Да, я счастливая…
– Радуйте и его. Пусть он видит вас не больной и несчастной, а бодрой и красивой. Пусть у него сердце за вас не болит…
Как ни странно, но именно эта фраза больше всего подействовала на Римму. Эти слова – о сыне – пробили все барьеры…
– Да! Да! – Римма вдруг захлюпала и обняла Марту. – Вы прямо… Я даже не знаю… вроде ни о чем таком не говорили… вроде ничего и не изменилось… а так хорошо мне стало, так легко! Сейчас ужинать будем, да? Митя, на троих готовь, слышь?