Оззи вылезла из-под душа и, растираясь пушистым полотенцем, спросила:

— А при каких же условиях южные соседи это признают?

— Комментаторы назвали вероятную цену признания. Доля в проекте Лунного Зайца, поддержка позиции Норвегии в споре о разделе арктических островов Джозеф, отказ признать претензии этнических китайских сепаратистов на независимость Рюкю от Японии, и голосование в Совбезе ООН против проекта демилитаризации Либерии.

— Всех политиканов надо депортировать на Марс, — проворчала Оззи, — Пусть с ними бахается Марсианский Сфинкс. Я где-то читала, что он там есть.

— Да, — подтвердила Эвридика, — Он расположен в области Сидония, сорок пять и три четверти градуса Северной Широты, и девять с половиной градусов Западной долготы.

Представив себе кару мира, Оззи предположила:

— На Земле это было бы где-то в Испании.

— Это было бы немного северо-западнее Испании, в Атлантике, — уточнила Эвридика и добавила, — Я смешала тебе коктейль, он стоит на столике, по дороге на крышу.

— Ты настоящий друг! — объявила Оззи, накидывая на себя халат-кимоно, — Спасибо!

— Никаких проблем, — весело отозвалась Эвридика.

…

Ледфилд сидел на крыше рядом с открытым мансардным люком.

— Страдаешь? — спросила Оззи, усевшись рядом и чмокнув его в щеку.

— Ага, — подтвердил он и обнял ее за плечи.

— Понятно… Хотя, нет, наоборот, непонятно. Что, собственно, такого случилось? Ты завладел интересной фирмой и поднял немаленькие деньги, а родная страна завладела исключительными правами на Лунного Зайца….

— Интересно, а сам Лунный Заяц в курсе этого? — перебил Ледфилд, глядя на черное, усыпанное звездами, небо, по которому ползла почти полная Луна. По случаю ясной погоды, серый мифический заяц контрастно выделялся на серебристо-белом диске.

Оззи посмотрела на Луну и предположила:

— По-моему, он не интересуется международной юриспруденцией.

— Я думаю, — уточнил Лейв, — Он вообще не интересуется этим дебильным театром. В смысле, человечеством. Может быть, доктор Ульрих из Института эволюционной антропологии Планка, в чем-то прав. Мы сидим, как динозавры на последнем берегу Гондваны, занимаемся ерундой, плюем в космический океан, который нам никогда не переплыть, и ждем, когда объективные законы природы вышвырнут нас на помойку.

— А я думаю, — сказала она, — Что тебя просто очень достали, поэтому ты ворчишь.

— Вот-вот, — он кивнул, — На свете слишком много людей, и они задалбывают.

— Но… — возразила Оззи, — если посмотреть на них без предубеждения, то они довольно симпатичные существа. По крайней мере, перестаешь желать им провалиться в какую-нибудь космическую жопу. Может, им необязательно вымирать, как тебе кажется?

— Не знаю. Это не ко мне. Это к Марксу, к Дарвину, к Матери-Моржихе… Блин!

Последний возглас был вызван тем, что Оззи чувствительно укусила его за ухо.

— …Больно же!

— А не будь таким ворчуном! — ответила она.

— Для этого, — произнес Ледфилд, — мне необходимо отдохнуть от слишком большого количества посторонних несимпатичных представителей моего биологического вида.

— Так ты, вроде бы, сидишь на крыше и отдыхаешь… Если не считать меня, тут…

— Тебя как раз надо считать! — перебил он, — У меня есть идея. А что, если мы с тобой сорвемся, и улетим на Токелау недели на три?

Оззи сдула со лба челку, а потом пробарабанила пальцами по поверхности крыши.

— Мне нравится эта идея, но у меня работа, и…

— Возьми отпуск, — снова перебил Ледфилд, — Знаешь, как хорошо на Токелау? Океан, дельфины, морские черепахи и главное — очень мало людей. Есть мелкие островки на рифовых барьерах атоллов, по которым можно целый день гулять, не видя ни одного гомосапиенса. Ну, разве что, видны лодки вдалеке, в лагуне, но это не в счет.

— Проблема в том, что я в этом году уже была в отпуске.

— Объясни своему шефу, что нагрузка на твою психику из-за «расчлененки» в моей квартире, и двух террористических актов подряд, была явно чрезмерной.

— Да, если я попрошу, то шеф устроит мне внеочередной отпуск, про это даже есть инструкция в департаменте. Но так не честно по отношению к нашим ребятам.

— Давай спросим у них? — предложил он, — Если они скажут, что не честно…

— Нет, — она повертела головой, — Они не скажут, но все равно, это будет не честно.