И раз!

И раз!

И раз!

Егерь вдруг спохватился, что позабыл взять ружье, но возвращаться не стал. И раз!

На ремне тяжело покачивались кожаные ножны, в которых пряталось острое узкое лезвие на ручке из рога сохатого.

А возвращаться — плохая примета.

Хоть за ружьем, хоть к одумавшейся любимой…

Плохая примета.

И раз!

И раз!

И раз!

Алиса привела хозяина к большому сугробу на склоне ближней сопки, заросшей реликтовым кедрачом.

Судя по сбитой хвое, усыпавшей снег, и обломкам веток, судя по развороченной конфигурации сугроба и осколочной структуре выбросов, здесь все-таки случилось чье-то удачное приземление.

Поведение собаки подтверждало догадку о счастливом спасении: лайка реагировала на то, что находилось внутри сугроба, без сердитого урчания, которое обычно вызывала мертвая добыча.

— Свалилось же приключение на наши головы… — Егерь принялся утаптывать лыжами плацдарм для проведения дальнейших изысканий. — Лекари-то мы с тобой, Алиса, весьма никудышные.

Собака, не дожидаясь хозяина, заработала быстро, быстро, быстро всеми четырьмя лапами.

— Чует мое сердце, Алиса… — Егерь для удобства соорудил из лыж опору для коленей. — Намаемся мы с твоей находкой…

Он, скорчившись, присоединился к спасательным раскопкам, не жалея меховых рукавиц.

— Ох, намаемся!

Собака в ответ лишь довольно взвизгнула, сигнализируя о первом успехе.

— Главное, Алиса, нет следов крови, что пока радует.

Человеческая нога в ботинке с рифленой подошвой неподвижно торчала почти вертикально.

— И никаких признаков открытых переломов.

Собака, не обращая внимания на предварительную диагностику, продолжала вгрызаться в рыхлый снег.

— Вторая нога тоже без явных травматических последствий.

Егерь принялся углубляться в том направлении, где, по логике, должно было находиться все тело.

— Алиса, тебе не кажется подозрительным размер ботинка? — спросил егерь, добравшись до тазобедренной части уцелевшей жертвы катастрофы.

Собака не ответила — ни лаем, ни поскуливанием, ни повизгиванием.

Егерь расчистил пространство вокруг недвижимого торса, скинул рукавицы и медленно, без нажима, провел вспотевшей ладонью по неподвижному телу, в области груди.

Выпуклость и податливая упругость подтвердили опасения.

— Ну точно, женщина…

Егерь нашарил вялую руку потерпевшей.

— Кожа теплая!

Нащупал запястье.

— Пульс присутствует.

Принялся торопливо расчищать снег у плеча.

— Молодчина ты все-таки, Алиса!

Собака в благодарность за комплимент лизнула хозяина в щеку.

— Смотри, кажется, твоя находка вполне живая! Вполне!

Осталось лишь высвободить из сугробной спасительной рыхлости несвернутую шею и уцелевшую везучую голову.

Собака, выждав, ткнулась со стороны затылка в прическу незнакомки, взлохмаченную при счастливом падении и испорченную излишеством снега.

— Алиса, фу!

Но собака успела лизнуть свою шикарную находку в исцарапанный ветками маленький нос.

Находка на собачьи ласки не отреагировала.

— Алиса, я кому сказал — фу!

В разрытом сугробе оказалось существо женского пола в роскошном тренировочном костюме, на котором выделялись нашитые флажки — российский триколор и штатовские полосы с россыпью звезд.

— Так, Алиса, интересно, кого ты это откопала?

Собака, гордая находкой, устроила гонки за собственным хвостом.

— Похоже, нам достались останки какой-то международной экспедиции?

Извлеченная из сугроба женщина слабо застонала, доказывая, по крайней мере, свою необычайную живучесть.

— Это же надо — умудриться уцелеть в такой катастрофе!

Алиса взвизгиванием поддержала удивление хозяина.

— Повезло…

Егерь прикинул спасительную траекторию: успела покинуть вертолет на высоте, попала на столетний кедр, благополучно съехала по гибким широким веткам и угодила в гостеприимный сугроб вниз головой.

— Главное, чтобы не было серьезных травм, — пояснил хозяин подпрыгивающей на месте собаке. — Так сказать, травм, не совместимых с жизнью.