Славка оглянулся и обнаружил, что не замечает Петьки. В дверь выйти он никак не мог. Окно же на пятом этаже... Разве что, и впрямь, полетать решил.

– Ты чё разлёгся, урод?
– Споткнувшись об валяющегося на полу Петьку рассвирепел он.

– От урода слышу.
– Давясь беззвучным хохотом, еле смог выговорить он.

Схватив за шиворот несерьёзного Петьку, он рывком поднял его на ноги. И, глядя в ухмыляющуюся рожу, разжал руки, с громким стуком уронив товарища обратно. Хорошо ведь человеку. Пусть побалдеет.

– Ты чего?
– Насуплено пробормотал обормот. И невдомёк обормоту бормочущему было, что являет он собой живой пример, называемый умными людьми звучным словом Аллитерация. Да и не до филологических тонкостей ему сейчас, поскольку ушибся здорово.

– Так смотрю, хорошо же челу. Нехай, думаю, оттянется по полной.

Петька, недовольно сопя, встал и, запахнув халат, буркнул.

– Ну, пошли, что ли?

Идти Славке никуда не хотелось. Но и отказываться, рискуя репутацией и перспективой вылететь с третьего курса, он не стал.

Коридор, в обычные дни пробегаемый за пару шагов в этот раз показался изумительно длинным. Не коридор, а просто тоннель какой-то. Да ещё единственная, к тому же мигающая лампочка навевала тоску. Казалось, в воздухе вот вот раздастся зуд, похожий на скрежетание напильником по стеклу. Половицы противно скрипели и, в довершение ко всему, на одном из этажей со звоном хлопала форточка. И впрямь, что-то внешний мир разгулялся. Ох, не к добру.

У выхода на лестницу парни наткнулись на облезлую больничную достопримечательность. Крысу Маньку. Как тот Митридат, она по очереди перепробовала все яды, которыми потчевали её сердобольные санитары, и осталась равнодушна к этим изыскам. Негурманистая какая-то зверюга попалась. Но к ней привыкли и даже нашли применение. В одомашненную любимицу кидали на меткость башмаки все, кому не лень. И, само собой, делались ставки.

– Забьём?
– С энтузиазмом предложил Петька.

Но Манька, словно насмехаясь, шмыгнул прочь.

– Не судьба.
– Вздохнул Славка, и робко предложил.
– Может, подождём?

– Пошли. Никуда она не денется, - сказал Петька, спускаясь по лестнице.

– Погоди, там же дежурные есть, - наконец-то придумал отмазку Славка.

– А мы осторожно, - сделав вид, что не расслышал надежды в его голосе, заверил Петька, - вот увидишь, никто и не заметит.

Они спустились на этаж ниже, где света было ещё меньше, и темноту разгоняла лишь стоящая вдалеке настольная лампа.

Там должен был сидеть врач, - в этом отделении лечились, или, вернее, жили старики, нуждающиеся в постоянном уходе. Отделение геронтологии правильнее было бы назвать филиалом дома престарелых.

– Смотри, Иван Сергеевич. Пишет что-то, наверное, диссертацию. Заметит нас и так вставит, что на всю жизнь запомнится.
– Выделяя интонацией "вставит" прошептал Славка.
– К старухе в палату не пройти.

– "Записки гомосека" он пишет. И вообще, это в тебе скромность проснулась, да?
– Ехидно заметил Бывалый Петька, крепко взял под руку товарища и повёл вперёд.

– Прощай, аспирантура - вздохнул тот и, мысленно добавив "здравствуй жопа Новый Год", зажмурился. При чём тут Новый Год было не понятно, но слово не воробей. Пусть даже и сказанное про себя.

Здесь было гораздо холоднее, чем наверху. Казалось, шальной ветерок скользил по тебе, норовя отморозить уши, и, забравшись в штаны, старался пощекотать что нибудь посущественней.

"Гадость-то какая, бля. Будто в жопу без мыла".
– Пронеслось в голове. Снова хлопнула форточка.

– Не стесняйся, соколик.
– Звонкий вкрадчивый голос совсем не был похож на старческий, однако Славка почему-то продолжал стоять с закрытыми глазами.

"Накормить, напоить, потом в печь усадить", - бухало в голове.

В просторной палате на восемь человек была занята всего одна койка. На ней полулежала - полусидела иссушенная временем смуглокожая старушка.

Годы, превратившие её кожу в древний пергамент, хорошенько поработали и над лицом. Длинный нос нависал над верхней губой, густые седые брови торчали клочками, напоминая то ли репейник, то ли чертополох. Костлявые кривые руки в нетерпении тормошили одеяло.

Славка мгновенно вспотел, и стало нечем дышать.

– Ну что стоишь, как красна девица.
– Больно ткнул в бок Петька.
– Заждалась уже бабка, не видишь?

Но Славка будто и не слышал. Не мог он в такое поверить.

"Не со мной, не со мной", - застучало в голове.
– "Вот, Киркорова бы сюда". "Нет в жизни счастья".
– Посетовал Славка. И мысленно взвыл.
– "Ну за что"?

Да, он воришка, и с успеваемостью у него не всё хорошо. Преподам грубит, опять же. Но так за это расплачиваться? Но, представив себе декана, который, по слухам был тоже... он мысленно вздрогнул. Лучше уж с Женщиной. Пусть даже и такой изрядно побывавшей в употреблении. Да и вообще, не съест же она его. Ну, глянет. Вон, на стриптизёров в клубах каждый день смотрят. И ничего. Один даже на Королёвой женился.