— Ну и ну! А портретик-то так себе, а лейтенант? Хотя, глядите, в этом что-то есть. Главное фотограф все же уловил.

— Да ты ни хрена не смыслишь в фотографии, — вознегодовал Хансен. — Вы только послушайте это: «Сегодня, незадолго до полудня (по Гринвичу), одновременно в Лондоне и Вашингтоне было опубликовано следующее совместное заявление:

«Ввиду того, что на дрейфующей полярной станции «Зебра» возникла прямая угроза жизни людей, и все попытки установить с ними связь с помощью обычных средств потерпели неудачу, командование военно-морских сил США приняло безотлагательное решение направить в район бедствия атомную подводную лодку «Дельфин», которой надлежит установить связь с оставшимися в живых полярниками.

Сегодня рано утром «Дельфин» возвратился на свою базу Холи-Лох, Шотландия, после продолжительных учений в составе военно-морских сил НАТО. Есть основания полагать, что сегодня, около семи часов вечера (по Гринвичу), «Дельфин» под командованием капитана третьего ранга Джеймса В. Свенсона, снялся с якоря.

В настоящем коротком сообщении объявляется о начале отчаянной и опасной спасательной операции, примеров которой не знает ни морская история, ни история освоения Арктики. Шестьдесят часов минуло…»

— Вы сказали — отчаянной, лейтенант? — угрюмо проговорил Роулингс. — Опасной? Капитану нужны добровольцы?

— Не нужны. Я доложил капитану, что опросил весь экипаж — восемьдесят восемь человек, все согласны.

— А меня вы спросили?

— Тебя я, должно быть, пропустил. А теперь, когда говорит старпом, будь-ка любезен заткнуться.

«…Шестьдесят часов минуло с тех пор, как мир потрясла весть о бедствии, постигшем дрейфующую полярную станцию «Зебра», единственную британскую метеорологическую станцию в Арктике. Слабый сигнал бедствия с «крыши мира» принял радиолюбитель из норвежского города Бодо, знающий английский.

Из другого сообщения, которое меньше суток назад принял в Баренцевом море английский траулер «Морнинг стар», явствует, что в результате пожара, случившегося на складе горючего рано утром во вторник и уничтожившего почти целиком всю станцию, уцелевшие люди оказались в крайне отчаянном положении. Запасы горючего и провизии полностью выгорели, и есть все основания полагать, что оставшиеся в живых полярники не смогут долго продержаться при температуре ниже двадцати градусов — минус пятьдесят по Фаренгейту, — которая, судя по свежим метеосводкам, установилась в этом районе в последнее время.

Сведений о том, остались ли целы сборные домики, в которых жили участники дрейфа, не поступило.

Полярная станция «Зебра» начала действовать недавно — в конце лета прошлого года; в настоящее время она, вероятно, находится на 85 градусе 40 минуте северной широты и 21 градусе 30 минуте восточной долготы. То есть в каких-нибудь трехстах милях от Северного полюса. Полярные льды непрерывно дрейфуют по часовой стрелке, и точные координаты станции определить трудно.

В течение последних тридцати часов дальние сверхзвуковые бомбардировщики американских, британских и русских ВВС вели поиск затерявшейся во льдах станции с воздуха. Но, поскольку точное местонахождение «Зебры» неизвестно, а в Арктике в это время года — полярная ночь и крайне неблагоприятные погодные условия, обнаружить станцию самолетам не удалось, и они были вынуждены вернуться».

— Высматривать их было совсем необязательно, — возразил Роулингс. — Я имею в виду визуальный поиск. С аппаратурой, которой нашпигованы современные бомбардировщики, можно обнаружить даже летящую птицу за сотни миль. Радисту станции достаточно было просто постоянно посылать сигналы в эфир — для летчиков это было бы все равно как радиомаяк.

— Может, радист, погиб, — тягостно выдавил Хансен. — А может, у него рация полетела. Или не было горючего — запустить рацию: ведь оно сгорело. Все зависит от источника питания, каким он пользовался.

— Дизель-электрическим генератором, — сказал я. — У него были запасные батареи на никелевых элементах. Может, он бережет их на случай крайней необходимости. К тому же у них есть и ручной генератор, правда, не такой мощный.

— Откуда вы знаете про источник энергии? — бесстрастно спросил Хансен.

— Наверное, вычитал где-то.

— Ну-ну, вычитал… — он бросил на меня невозмутимый взгляд, затем вернулся к газете:

«В сообщении из Москвы, — продолжил он, — говорится, что около двадцати часов назад из Мурманска вышел атомный ледокол «Двина», самый мощный в мире, и сейчас он идет на большой скорости прямым курсом к полярным льдам. Однако специалисты не надеются на успех, поскольку в это время года отдельные массы плавучего льда уже спрессовались в сплошное ледовое поле, непреодолимое даже для такого ледокола, как «Двина».

Единственная слабая надежда на спасение для оставшихся в живых — подводная лодка «Дельфин». Но, судя по всему, шансы на успешный результат у спасательной экспедиции явно невелики. Маловероятно, что «Дельфину» удастся пройти несколько сот миль под сплошным ледовым полем, равно, как и то, что он сможет пробить лед в нужном месте, даже если будет установлено точное место нахождения оставшихся в живых людей. Тем не менее, вполне очевидно, что единственное в мире судно, способное пробиться в заданный район, — это «Дельфин», гордость американского атомного подводного флота».