Шрифт:
— Дорогая штучка, — заметил Кривой, пнув сапогом дверцу с причудливым орнаментом.
— Внутри она еще дороже, — ухмыльнулся Пабло Гомес. — До чего же тяжелый сундук! Я знаю, что там внутри. Таким тяжелым бывает только золото.
— Сколько же выйдет на каждого, когда мы поделим? — спросил кто-то.
— Хватит на всю жизнь!
— Да! И что это будет за жизнь…
— Не будет никакой жизни, если станем терять время, — сказал Джерико.
Бандиты встрепенулись, стряхивая благостное оцепенение. Еще бы, в мечтах они уже тратили свои денежки! Но голос Джерико вернул их из притонов Мемфиса в знойную пустыню, и они все разом вспомнили, что денег у них еще нет, зато где-то поблизости носятся крайне обозленные хозяева этого сейфа.
— Все дороги перекрыты, и с фургоном нам не проскочить, — сказал Кривой. — Надо уходить в каньон. Переждем там.
— В каньон? Да все только и ждут, что мы туда подадимся. Там легко попасть в засаду, — ответил Джерико. — В каньон легко войти, да выйти будет трудно. Нет, мы уйдем туда, где нас никто не станет искать.
— Нас не ищут только в раю, — мрачно сказал Индус.
— А мы и поедем в рай, — засмеялся Джерико. — Рай земной. Это место называется Агуа Кальенте.
— Не нравится мне это, — сказал Кривой. — Я не понимаю, мы будем уходить через границу или нет? Что-то мне непонятно, Джерико. Сначала ты говорил, что мы нападем на транспорт, но мы отправились брать банк. Сначала ты говорил, что мы уйдем за границу. А теперь уводишь нас совсем в другую сторону. Мне это не нравится.
— Не торопись брат, — сказал Джерико. — Нельзя делать то, чего от тебя все ждут. Конечно, мы убежим в Мексику, но не сейчас. Они ждут нас на границе, а мы их обманем еще раз.
— Но зачем тащиться в Кальенте, в эту глухомань, в эту вонючую дыру? — раздраженно спросил Кривой.
— Ты полегче, брат, — холодно предупредил его Джерико. — Все-таки это моя родина.
Он еще раз оглядел свое войско, и остался доволен — никто не роптал, все смотрели на него, ожидая приказа.
— Обрубим хвосты и заляжем на дно, — сказал он. — Я всегда так делаю. И всегда побеждаю. Мы победим наших врагов и сегодня.
12-а
Над площадью царила безмятежная тишина. Несколько пестрых кур расклевывали конские яблоки в пыли у банковского крыльца. Одинокая мужская фигура тащилась по площади, прикрывая глаза от низкого солнца. Это был работник отеля, который нес корзину с бельем. Его длинная тень наконец слилась с тенью дома, и коротышка опустил ладонь. Промяукала скрипучая дверь, впуская его внутрь, и снова на площади не осталось никого, кроме кур.
«Никого. Странно, — подумал капитан. — А где же патрульные? Они давно уже должны были выйти из-за банка…»
Резкий удар сотряс пол под его ногами, и страшной силы грохот обрушился на сонную площадь.
За банком взметнулась белая стена пыли и дыма.
— Задняя стена! — Орлов в гневе ударил кулаком по раме окна. — Они взорвали заднюю стену!
Он схватил винчестер и кинулся из номера — по длинному коридору, по узкой лестнице, через бар, расталкивая зевак, столпившихся на крыльце…
Ему казалось, что он бежит медленно, как во сне.
Едва он оказался на площади, как где-то рядом ударили выстрелы. Капитан присел за барьер коновязи, поводя стволом по сторонам. Но площадь оставалась пустой.
Загрохотали, удаляясь, колеса фургона. Щелкал бич, кто-то свистел, гремели подкованные копыта — но все это было где-то на соседних улицах, а на площади не было ни души.
Капитан осторожно выглянул из-за укрытия, выждал немного и кинулся через площадь, с каждым шагом ожидая выстрела. Но в тишине раздавались только его собственные шаги.
Он забежал за угол банка и увидел лежащего на земле начальника патруля. Из его спины торчала стрела с черным оперением. Дальше, у другого угла, в красной луже лежали двое патрульных. Их тела были засыпаны белой пылью и обломками, но капитан успел разглядеть, что у одного из них рассечено горло, да так, что голова откинулась назад под прямым углом.
Он замер, прислушиваясь. Где-то далеко, за последними домами, стучали, удаляясь, конские копыта, часто повизгивали колесные оси фургона.