Шрифт:
Антон попятился. Пиня в два шага подскочил к нему и цапнул за полы куртки; Антон перехватил его руки. Куртка задралась; Варя нахмурилась, Алина округлила глаза…
Отшвырнув Пиню, Антон выхватил из кобуры пистолет.
Сколько раз он представлял, как это будет. Не так, не так. По-другому.
Но реакция превзошла его ожидания. На всех лицах, обращенных к нему, во всех глазах он увидел свое отражение — отражение Человека с Оружием.
А может быть, ему показалось.
— Травматика, — негромко сказал кто-то.
Алина подняла брови. Кто-то нервно хихикнул.
— Макет, — предположил другой голос.
— Газовый?
— Пацаны, это вообще зажигалка…
Антон снял пистолет с предохранителя, поднял вверх и нажал на спусковой крючок.
От выстрела он почти оглох. Сильно дернуло руку. Запахло дымом, отлетела гильза, в белом потолке появилась черная дыра.
Кто-то длинно и тоскливо выругался. Антон нашел глазами Пиню.
— Я не брал вашего поганого айфона, — сказал, выговаривая каждое слово. — Этот… гад мне подсунул в карман… специально.
Вокруг него медленно освобождалось пустое пространство. Кто-то на четвереньках выбравшись в коридор, с криком ломанулся к входной двери:
— Атас! Тут стрельба!
— Сейчас менты приедут…
— На фиг! Пошли скорей…
— Я не брал вашего поганого айфона, — Антон говорил, обращаясь к Алине, не замечая, что дуло пистолета смотрит ей в грудь. — Алина, я не брал, это он мне подсунул в карман! Возьми, если хочешь…
В этот момент в бледной, застывшей, ошалевшей комнате случилось небольшое движение: Пиня, оскалившись, шагнул в сторону и прикрыл собой Алену. Встал между ней и пистолетом.
Скутер петлял дворами.
— Мимо поворота! — кричал демон Ирине на ухо. — Здесь решетка, мы не проедем!
Она развернулась почти на месте. Завизжали покрышки, делая черным асфальт.
Где-то далеко послышалась сирена — не то милицейская, не то Скорой Помощи.
Они стояли, глядя на него застывшими масками вместо лиц. Антон недоумевающее смотрел на Пиню; этот гад, провокатор по-настоящему загородил собой Алину!
От пистолета Антона!
Она этого не забудет…
— Вызывайте ментов! — исступленно крикнула Варя где-то в прихожей. — Он долбанутый, он всех перебьет!
— Я не брал этот айфон, — сказал он, удивляясь, что это еще имеет значение. — Я не брал. Пиня — он мне подкинул!
Пиня стоял, зеленый, с капельками пота над верхней губой. Он страшно храбрый, подумал Антон. Он мужчина.
Она этого не забудет.
Надо было сунуть руку в карман и вытащить проклятый айфон. Но не было сил.
— Я не брал этот айфон!
Теперь она смотрели на него, как на бешеную собаку. Хуже — как на вороватого шакала, взбесившегося, но так и не ставшего грозным. Алина пряталась за спину Пини, вцепившись в его плечи, тихонько подвывая. Или она так плакала?
Он прошел к двери. От него пятились, как от чумного. В проеме он остановился и обернулся.
— Вы все…
Рука, повинуясь темному внутреннему приказу, сама собой согнулась, и ствол уперся в висок. Антону страшно понравилось, как изменились окружающие его глаза; да, они изменились. В них по-прежнему был ужас, но другого толка.
И Алина смотрела — теперь без отвращения. Теперь внутри ее глаз зажегся огонек, похожий на сочувствие; сможет ли она когда-нибудь забыть эту сцену?
— Вы все, — сказал он, глядя ей в глаза, — вы меня запомните.
Он зажмурился. Напряжение и обиды последних дней, духота этой комнаты и электрическая музыка, пиво, пицца с колбасой, стоящая в горле, — и дыра на потолке. И вой сирены. Теперь его посадят в колонию, будут издеваться, убьют, как отца…
Он выстрелил.
Но за мгновение до выстрела что-то налетело сзади и сильно толкнуло его вперед, выбивая из руки оружие.
— Ира, пошли, тебе не надо здесь быть.
— Сейчас.
Она едва могла хромать. Разбитое колено горело огнем после пробежки по этажам, после вратарского броска за миг до выстрела.
— Ира, идем.
Уже приехала «Скорая». С минуты на минуту явится милиция. Там, в квартире, остались перепуганные подростки, истекающий кровью мальчишка, пистолет, гитара и барабан, усилитель, колонки, пицца, чей-то айфон, вывалившийся прямо на пол. Секундой раньше — и он не пострадал бы, думала Ирина. Но секундой позже…