Он довел меня до двери, прихватив с собой свою единственную запасную куртку — ярко-желтый дождевик. Потом вздохнул, потер ладони и сказал:

— Ну, пора.

Пока мы ехали на такси в больницу, Итон помогал мне делать дыхательные упражнения, и это было очень забавно, потому что ему помощь явно требовалась больше, чем мне. Мы подсчитали, что схватки происходят с промежутком в шесть минут и длятся около тридцати секунд.

— Очень больно? — спрашивал Итон каждый раз, когда я морщилась.

Я очень чувствительна к боли и прежде всегда ревела, даже когда мне вынимали занозу, так что теперь муки казались просто нестерпимыми. Но я ответила, что все нормально, поскольку хотела выглядеть в его глазах мужественной. Я сказала, что мне совсем не страшно — эти слова часто произносят театральные королевы в душещипательных драмах, но ведь так оно и было. Я совсем не испугалась. Просто знала, что с моими детьми все будет в порядке. За тридцать четыре с половиной недели мне это стало ясно. И со мной был Итон. Что еще нужно? Я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире и была готова к появлению моих детей на свет.

Мы приехали в больницу, и Итон повез меня на каталке в палату. Он помог мне разоблачиться и надеть больничный халат. И покраснел, когда я оказалась перед ним обнаженной. На секунду я смутилась тоже.

— Как будто ты этого не видел, — сказала я, чтобы сгладить неловкость, и засмеялась. — Сейчас нечего стыдиться. Надеюсь, что ты не настолько щепетилен.

Он улыбнулся, взял меня за руку и сказал, что будет все время рядом. Потом помог мне лечь. Я почувствовала облегчение оттого, что можно вытянуться, и неимоверную усталость. Все, что мне хотелось, — это заснуть, но боль была слишком сильной. Через пять минут пришел мистер Смит с акушеркой. Та установила капельницу, а он посмотрел шейку матки и сказал, что она раскрылась примерно на пять сантиметров.

Вскоре пришел анестезиолог. Никогда еще прежде мне не было так приятно видеть шприц. Я ожидала какого-то чуда — может быть, что-то вроде веселящего газа у дантиста. Но никакой легкости анестезия мне не подарила — всего лишь сняла боль. Впрочем, после мучительных схваток даже простое отсутствие боли казалось счастьем.

Все произошло очень быстро. Помню, что Итон придерживал одну мою ногу пониже колена, акушерка — другую, а мистер Смит приказывал мне тужиться. Я тужилась изо всех сил. Снова и снова. Помню, что с меня лил градом пот. Я тяжело дышала, гримасничала, как сумасшедшая, и стонала. Прошла целая вечность, прежде чем доктор сказал, что показалась головка первого ребенка. Я подалась вперед, чтобы его рассмотреть, и увидела темные спутанные волосики, а уж потом все остальное — плечики, грудку и, наконец, две маленьких ножки.

— Мальчик, — констатировал мистер Смит.

Затем я услышала, как мой сын закричал. Голос у него был хриплый, как будто он уже долго плакал у меня внутри. Я потянулась к младенцу и попросила сквозь слезы:

— Покажите мне его, пожалуйста!

— Секунду, — остановил меня доктор. — Надо перерезать пуповину.

Итон, хотите выполнить эту почетную обязанность?

— Можно? — волнуясь, спросил у меня Итон.

Я кивнула:

— Конечно.

Итон взял у акушерки большие металлические ножницы и аккуратно перерезал пуповину. Доктор завязал ее и быстро осмотрел ребенка, а потом завернул в одеяльце и положил ко мне на грудь. Я передвинула его поближе к сердцу, и он немедленно затих. А я, продолжая всхлипывать, рассматривала его прелестное личико. Нежные щечки, крошечные пухлые губки, ямочка на левой щеке. Странно, но малыш был невероятно похож на Итона.

— Он замечательный. Правда же замечательный? — обратилась я сразу ко всем.

Итон мягко положил мне руку на плечо и сказал:

— Да. Он просто замечательный.

Я наслаждалась этой минутой. Все, что мне до сих пор приходилось слышать и читать о моменте родов, просто не выдерживало никакого сравнения с моими нынешними переживаниями.

— Как его зовут? — спросил Итон.

В поисках ответа я посмотрела на ребенка. Все прежние варианты, такие напыщенные — вроде Ромео и Энцо, — казались смешными и глупыми. И вдруг мне стало ясно, как его назвать.

— Джон, — сказала я. — Его зовут Джон.

Я была уверена, что он окажется достойным этого мужественного и сильного имени. Из него получится замечательный Джон.

Потом мистер Смит напомнил, что еще не все закончилось. Акушерка забрала Джона и передала его медсестре. Я пыталась не терять свое новорожденное дитя из виду, но тут меня вновь захлестнула волна боли. Я закрыла глаза и застонала. Действие наркоза, по-видимому, закончилось. Я попросила, чтобы мне сделали еще один укол. Доктор отказался и привел какой-то довод, который я даже и не пыталась понять. Итон повторял: «Ты справишься».