Лодка, на которой высадились эти пассажиры, возвращаться к кораблю не будет. И гребцы, и лодка останутся в Алабене, а новые пассажиры и груз уже направлялись к галере на другой лодке.

Я рассчитывал подняться на борт "Квитании", но все, что я увидел — это, как корабль покидает порт. Все произошло достаточно быстро.

— Что за ерунда? Почему вы не возвращаетесь на корабль? — спросил я гребцов.

— У нашего капитана в этом порту свой человек, и у них такая договоренность, если обмен пассажирами равный, то лодка остается в порту, а на "Квитанию" пассажиров привозит другая лодка. Так гораздо быстрее. А мы местные жители и за свой рейс уже получили плату.

— Вот так чудеса!

Я в очень дурном настроении смотрел, как "Квитания" уплывала у меня из-под носа. Но мысль о том, что я должен помешать Элане, не покидала меня.

— Когда в ближайшее время в Анатолию пойдет какой-нибудь корабль?

— Сегодня же вечером и пойдет, с грузом, галера "Кушпанский гость".

— Где я могу найти капитана?

— В ближайшем кабачке.

Снова мне пришлось договариваться. Нехотя меня согласились взять, и я проделал путь в крайне неудобных для себя условиях.

— Уж лучше бы я сидел на тех бочках, — ворчал я себе под нос.

Корабль вошел в гавань Сафиры. Очень долго шла выгрузка, я измучился ожиданием. Все равно я безнадежно отстал от "Квитании". Моя погоня за Эланой могла оказаться совершенно бессмысленной. И эта мысль действовала мне на нервы.

Сафира была такой же шумной, яркой и деловой. Капитан был против того, чтобы я сходил на берег.

— Вам придется мириться с неудобствами. Вы сами напросились в это путешествие.

И я не мог с этим поспорить. Солнце нагрело мне голову, шум волн клонил в сон, и от долгого сидения в согнутом состоянии изрядно затекли ноги. Вскоре я уже начал тихо проклинать свое решение догнать Элану.

Но всему есть конец, даже — неприятностям и неудобствам. Мы бодро шли мимо берегов герцогства Сенбакидо.

Корабль вошел в Ритолу, и я с удовольствием наблюдал, как прыгают дельфины в Изумрудной бухте, как ярко отражается солнечный свет от белых и желтых стен ее домов.

У меня были очень хорошие воспоминания, связанные с этим городом. Здесь ко мне отнеслись как другу, как к равному. Мне дали шанс, и только моя вина в том, что я выпустил удачу из рук.

Капитан позволил мне сойти на берег.

— Здесь мы проведем ночь, выйдем рано утром. Можете провести эту ночь в гостинице, но в четыре утра будьте на пристани.

Я вышел на берег, и долго шатался по городу, счастливый оттого, что могу двигаться. Как все в мире, однако, относительно! Когда меня лишили моего знатного положения, я не хотел жить, потеряв память, опустился и стал бродягой, у которого на уме только золото, а сейчас я чувствую себя живым и радостным только оттого, что на время прекратилась пытка морского путешествия в неблагоприятных условиях.

Я сытно пообедал в знакомом трактирчике, где когда-то мы с Родрико отбивались от пьяных моряков. Белое вино и запеченная камбала порадовали меня.

— Хоть что-то остается неизменным в этом странном мире, — сказал себе я.

Милая девушка за скромную плату согласилась со мной побыть наедине. Наверное, это было глупо, но тело мое жаждало чего-то утешительного после изнуряющего перехода. И чувственные, загорелые местные женщины действовали, прямо скажем, одуряюще.

Меня очень искушало желание направиться прямо во дворец герцога Сенбакидо, но я не нашел в себе силы сделать это. Я определенно понимал, что сильно подвел герцога. И мне не хватило духу встретиться с ним. Но я нацарапал несколько строк. И отправил ему послание, сильно надеясь, что что-нибудь из этого выйдет.

Я сообщил ему, что жив и здоров, что был бы счастлив увидеться с ним и получить прощение, что сожалею о том, что подвел его и все в таком духе. Еще я сообщил, что в данный момент направляюсь в Номпагед и насколько задержусь там — не знаю.

Клянусь, я бы многое отдал за то, что бы герцог вернул мне свое расположение. Посылал я это письмо потчи не надеясь

Ночь я провел в нормальной постели, единственным неудобством которой были мелкие насекомые. Еще меня донимали ночные бабочки, летающие по комнате. Спал я очень чутко, не доверившись слуге, который клятвенно обещал разбудить меня на рассвете, и сон мой без конца прерывался. Я открывал глаза и всматривался в окно, едва прикрытое дырявыми ставнями.

Как только южное небо посерело, я быстро оделся и спустился по скрипучей лестнице. Уплачено за ночлег было вперед, поэтому я безо всяких задержек покинул гостиницу, наведавшись только в отхожее место.

Корабль, поскрипывая и постанывая каждой дощечкой, оторвался от берега. Еще несколько дней — и мы войдем в порт Номпагед.

Утро во дворце Дори-Ден выдалось мрачное: дождь косыми полосками бил по толстым стеклам окон. Королевские кости ныли, тянуло поясницу. Время властвует над всеми, — король понимал это, и оттого скверное настроение делалось еще хуже. Раздался шорох.