Эдди смотрел, как она тает в сумерках, силуэт затуманивается, расплывается, наконец, исчезает. По пути к дому никак не мог отделаться от ощущения, что влип во что-то очень нехорошее.

Мередит Митчелл увидела автопоезд, отъезжавший от поворота на Бамфорд. Сердито сверкая красными глазами задних огней, он с ревом умчался в сгущавшуюся тьму опустевшей пригородной дороги. Интересно, зачем останавливался? Может, водитель сбился с пути, растерялся, решил свериться с дорожной картой. Может, вылезал в кусты по естественной надобности.

Она позабыла об этом, свернув к Бамфорду в приподнятом настроении. Последний отрезок на пути домой. Покинув свой офис в министерстве иностранных дел, она выступала в качестве инструктора на недельных курсах, любезно устроенных на просторах Южного Даунса. Теоретически курсы кончаются завтра, в пятницу, во время ланча, чтобы все присутствовали — ученики и преподаватели, — а потом уж разъехались в разные стороны по домам. А фактически разбежались в четверг, нынче вечером.

Мередит присоединилась к исходу, не видя особого смысла оставаться на своем посту, как обреченный страж у ворот Помпей. Немногочисленная аудитория, готовая ее слушать в пятницу утром, с откровенным облегчением выслушала предложение продлить нынешние занятия на полчаса — вполне достаточно, чтобы разобраться с оставшимися вопросами, — и на этом покончить.

Перед отъездом она позвонила Алану, известила об изменениях в расписании. Условились, что поедет не к себе, а к нему. Он постарается освободиться пораньше и встретить. Они откупорят бутылку вина, приведут в порядок мироздание.

Радость от окончания курсов и предвкушение вечера умерялась фактической необходимостью вести машину в вечернее время. Ночью лучше — фары ярко освещают дорогу, свет и тьма четко разграничены. А в сумерках свет фар соперничает с остатками гаснущего дневного света, обочины утрачивают форму, наполняются антропоморфной жизнью. При этом всегда вспоминается сцена из «Волшебника из страны Оз», [1] когда Дороти хочет сорвать яблоко с дерева у дороги, а ветка постоянно отдергивается.

Что-то замаячило впереди на дороге. Переместившись к обочине, попало в свет фар. Сначала показалось, будто некое животное, скажем олень-мунтжак, [2] рыщет в поисках пропитания по окрестным плантациям, давно удрав из какого-то парка. Но, присмотревшись, Мередит разглядела человеческую фигуру, вполне реальную, а не плод слишком буйной фантазии. Кто-то идет по краю дороги как минимум за три мили от первых домов. Кто-нибудь из обитателей местной фермы?

Проезжая мимо, она отчетливо увидела девушку с рюкзаком за плечами. Поздно для автостопщиков, хотя, сказать по правде, девушка не голосует. Возможно, поэтому Мередит затормозила. В ожидании включила свет в салоне, чтобы путница видела за рулем женщину, а не сластолюбивого бугая, ловца удачи.

Однако при свете верхней лампочки нелегко разглядеть отражение в зеркале заднего обзора. Утратив прежнее преимущество, теперь сама Мередит оказалась одна, на свету, как в аквариуме, к которому подходит невидимая бродяжка или осторожная охотница. Вполне возможно, с невидимым пока партнером. Наверное, не следовало подчиняться инстинкту и останавливаться. Импульсивное решение изобразить добрую самаритянку может закончиться ограблением и насилием со стороны пары бродячих хиппи. Она чуть не поехала дальше, но, если девушка на дороге действительно нуждается в помощи, это будет жестоким обманом. Придется дождаться.

Девушка поравнялась с машиной и заглянула в окно так внезапно, что Мередит вздрогнула от неожиданности. Утешительно видеть, что она все же явно одна.

Мередит опустила стекло и сказала:

— Я в Бамфорд. Подвезти?

— Не хотелось бы идти пешком до города.

Голос поставленный, произношение правильное. Впрочем, в наше время это ничего не значит.

— Хорошо. Садитесь.

Девушка села на пассажирское сиденье, положила рюкзак на колени, молча уставилась в лобовое стекло, следя за желтыми лучами автомобильных фар.

Полный отказ от всяких попыток общения нервирует. Пришлось начать первой:

— Живете в Бамфорде?

— Нет.

Вежливый, но твердый тон предупреждает: «Не ваше дело».

Вполне справедливо, признала Мередит. Она сама не любит, когда ее расспрашивают незнакомцы, поэтому свела следующий вопрос к самому необходимому:

— Куда вас подбросить? Точный адрес знаете?

Попутчица, наконец, на нее оглянулась.

— Тюдор-Лодж. Кажется… мне говорили… почти первый дом на окраине.

— Знаю. Он принадлежит семейству Пенхоллоу.

— Да.

— Я знакома с Карлой Пенхоллоу. А вы подружка Люка?

Снова молчание, словно вопрос озадачил. Затем прозвучал ответ — откровенный, как прежде, хотя не такой твердый:

— Нет.

Ладно, напомнила себе Мередит, это ее личное дело. Не хочет отвечать — не расспрашивай.

Однако разгоревшееся любопытство пересилило сдержанность. Из уст невольно вылетело замечание:

— Если вы раньше там не бывали, сильно удивитесь. Тюдор-Лодж можно назвать очень старым, в своем роде довольно красивым лоскутным одеялом.