— А где же привратник? По словам Ромуальда, его оставили!

— Спит, может быть? Или одурманен чем-то? Мне кажется, этим господам известно множество средств, способных вывести неугодных им людей из игры.

— А нам-то что делать?

— Дождемся конца погрузки и поедем за ними. Узнаем хотя бы, куда они направляются.

Они вернулись в машину, и Альдо осторожно подъехал поближе, чтобы было удобнее следить за входом в особняк Вобрена. Мужчины закурили. Казалось, ожиданию не будет конца…— Держу пари, что они увозят даже кухонную утварь, — проворчал Морозини, в шестой раз вынимая пачку сигарет. — А содержимое винного погреба не забыли? У Вобрена было отменное вино!

— Не стоило тебе об этом вспоминать, — буркнул Адальбер, у которого заледенели ноги. — Я бы отдал последнюю рубашку за бокал горячего вина с сахаром, корицей и апельсиновой цедрой!

— Мужайся! Ночь когда-нибудь кончится, а они наверняка уедут до рассвета.

— А ты знаешь, когда светает в это время года? Наконец, около четырех часов утра, из ворот выехал первый фургон. Он двигался очень медленно, стараясь не шуметь. За ним последовал второй грузовик, и тяжелые двойные створки ворот закрылись словно сами собой.

— Так я и думал, привратник с ними заодно, — рявкнул Морозини. — Они его подкупили!

— Постарайся смотреть на вещи объективно. Этот человек получил указание, он его выполняет, только и всего. Не забывай, что теперь хозяева они, а не Вобрен! Так что сохраняй спокойствие, когда завтра мы придем и зададим ему несколько вопросов…

— Ага! Так мы завтра придем?

— А ты об этом не думал? Черт побери, Альдо! Проснись же ты!

Задние красные стоп-сигналы фургона служили для друзей маячками в предрассветном сумраке. Они без труда следовали за грузовиком, тем более что улицы были пусты. Мусорщики и молочники еще не вышли на работу. Они доехали до бульвара Гаспай, миновали Бельфорского Льва, проехали по Орлеанской улице и остановились у Орлеанских ворот, где на выезде из города у водителей грузовых автомобилей проверяли бумаги и грузы. Служащий проверил документы и пропустил машины, вяло отсалютовав им, приложив два пальца к козырьку форменного кепи.

— Выйди из машины и пусти меня за руль, — приказал Адальбер.

— Это еще почему?

— Потому что я лучше подготовлен, чем ты! Минуту спустя тот же служащий нагнулся к дверце их автомобиля:

— У вас есть, что декларировать, господа?

— Декларировать нам нечего, но мы едем за теми двумя грузовиками, которые вы только что пропустили.

— Они вас интересуют?

— Да. Мы журналисты, — уверенно заявил Адальбер, жестом фокусника вытаскивая карточку с надписью «Пресса» и показывая ее служащему. — За рулем одного из фургонов сидит очень важная персона, имени которой я назвать не имею права. Вы ведь понимаете? Вы можете нам сказать, куда они направляются?

— Ага… В Бордо! И для какого издания вы пишете?

— Для «Энтрансижан»! [65] — объявил Адальбер, срывая машину с места. — Спасибо!

Они проехали уже просыпающийся Монруж и наконец догнали фургоны.

— Ты хочешь ехать за ними до самого Бордо?
– поинтересовался Альдо, все еще не оправившийся от изумления.

— Разумеется, нет! Теперь мы знаем, куда они едут… И нет ни одной причины в этом сомневаться. Мы возвращаемся домой! — закончил он, сворачивая на первом же повороте налево. Через пригород они вернулись к воротам Италии, притормозили у поста и, крикнув: «Декларировать нечего!», миновали его.

Полчаса спустя Адальбер уже лежал в кровати, а Альдо оказался в компании Мари-Анжелин. Она встретила его в халате, с бигуди на голове, с коробкой шоколадных конфет «Маркиза де Севинье» и «Воспоминаниями Шерлока Холмса» в руках. Альдо покинул дом, не сообщив, куда направляется. И План-Крепен, оскорбленная тем, что ее не только не взяли с собой, но даже не спросили совета, поклялась себе, что Альдо не ляжет спать, не рассказав ей, где он пропадал. Добрая душа, она отвела его на кухню, чтобы приготовить горячего вина, о котором так мечтал Адальбер!

Пока Альдо пил вино, она, поразмыслив, громко спросила:

— Но почему именно Бордо?

— Я тоже думал об этом и пришел к выводу, что возможны два объяснения. Либо они везут все это в новый замок госпожи Вобрен, либо они направляются в порт. Из Бордо суда уходят в Южную и Центральную Америку. К несчастью, у нас нет никакого способа проверить, какая из гипотез окажется правильной.

— Такой способ есть! Первую версию мы сможем проверить без труда! А что, если мне удастся убедить нашу маркизу отправиться на пасхальную неделю в Биарриц? У нее есть какая-то родня вдали от побережья.

— И к чему это нас приведет? Там я точно не найду веер, который мне нужен, и его драгоценный футляр! Но я слишком устал, чтобы начинать дискуссию. Спокойной ночи, Анжелина! Я иду спать.

Оставшись в одиночестве, План-Крепен налила горячего вина и себе, села к столу и оперлась на него локтями. Держа чашку обеими руками, она погрузилась в такое глубокое раздумье, что, казалось, ее мозг вот-вот закипит. Стенные часы, по которым шла жизнь в доме, показывали уже больше пяти часов. Ей пора было приводить себя в порядок, чтобы успеть на шестичасовую мессу… Когда Мари-Анжелин пришла в церковь, ее лицо отражало отчаянную решимость.