Радостное настроение стало понемногу улетучиваться.

— Пап, он нас знает?

Сергей посмотрел на Дениса. Неужели мальчик тоже видел этого неприятного типа?

— Что, сынок?

— Почему он так смотрел?

Сергей поднял голову — но незнакомца на прежнем месте уже не было.

— Обознался, наверное… — задумчиво сказал он.

Они двинулись дальше. Провожатый молчал; он не мешал гостям знакомиться с жизнью станции, осматриваться. Сергею вдруг подумалось, что военный получил в отношении них четкие указания… Знать бы еще — какие!

— С того времени, как я был тут последний раз, ничего не изменилось… — пробормотал Макс.

Песня утихла, послышались аплодисменты; Сергей снова закрутил во все стороны головой, и тут его окликнул женский голос:

— Кулемочка! Это ты?

Сергея будто молотом по голове ударили. Бросило в жар, в холод, дрогнули колени. Двадцать лет… Больше. Шанс на выживание — один из трехсот: на пятнадцать миллионов москвичей, гостей столицы и жителей пригородов спаслись всего пятьдесят тысяч… Не может быть. Не может быть.

Кулемочка…

Так его называл только один человек. Люда.

Сергей с трудом подавил в себе желание сбежать. Он не хотел видеть ее сейчас, спустя столько лет, — боялся разочарования.

Сглотнув горькую слюну, он остановился и обернулся.

Конечно, Людмила постарела. Потускнел взгляд веселых, больших лучистых глаз; лицо опутали морщины; ямочки на щеках были уже не такими задорными, как двадцать два года назад; над виском — седая прядь некогда русых волос. Она пополнела. И все же Сергея внезапно окатила волна такой безудержной нежности к этой женщине, что он испугался.

Он смотрел в ее темно-зеленые глаза и не мог выдавить ни слова. Окружающие люди, звуки — все расступилось в стороны. Пока она шла к нему, одетая опрятно и скромно, он с удивлением и интересом прислушивался к себе: вот, значит, как это бывает… Потерять первую и такую сильную любовь юности, случайно встретить ее спустя двадцать с лишним лет и понять… Понять что? Что она никуда не уходила из его сердца? Но это было бы неправдой. Уходила, конечно.

А как же Полина?

Сергей тряхнул головой. Банальщина, мелодрама…

Люда смотрела на него снизу вверх.

— Ну надо же… Только сегодня видела тебя во сне. Каким ты был…

Он улыбнулся. Ему хотелось сказать ей, что он много лет после расставания видел ее в своих снах, благодаря тому, что думал о ней. И ему казалось, что он многое о ней знает. Например, что сначала у нее родилась дочь, а потом сын, страшно похожий на Людиного отца. Знал, и все. Во сне видел, но был уверен, что так оно в самом деле и есть.

С годами эта удивительная связь притупилась… почтиисчезла.

— Ты как здесь? — спросила она.

— Случайно, — ответил он. — А ты?

— Я живу на станции с самого Катаклизма. Вдова. И двое детишек, чуть не ляпнул он.

— Как здоровье… — старой ведьмы, готово было сорваться с языка, но он вовремя закашлялся, — мамы Гали?

— В прошлом году ее не стало. Успели отметить ее семидесятипятилетие.

— Хорошие… люди живут долго, — скривившись, будто кислого съел, сказал он. Она вдруг заторопилась:

— Я только что с работы. Заходи. Я живу вон там, — Людмила показала рукой и взмахнула ресницами, они у нее всегда были длинными и пушистыми, как у персонажа мультфильма, который Сергей смотрел в детстве, — буренки из Масленкино. — Была очень рада тебя увидеть.

И быстро ушла.

Сергей смотрел ей вслед, не понимая, что чувствует: желание догнать? Никогда больше не встречаться? Если б в жизни все было так просто…

— Папа, — сын подергал его за руку. Только сейчас Сергей сообразил, что Людмила не задала ни единого вопроса о Денисе. — Эта тетя… Ты ей не нужен.

А ведь правда — не нужен, подумал Сергей, не поразившись взрослости суждения и точности оценки сына. Он сделал глубокий вдох.

— Куда нам? — спросил он провожатого.

Судьба все расставила по своим местам. Первая и последняя любовь юности, девушка, снившаяся ночами много лет и вызвавшая душевное смятение при встрече через двадцать лет, будучи мамочкой двоих детишек и вдовой, потускневшая — она чужая Сергею. Как и он ей. Искать причины этому бессмысленно. Возраст, годы разлуки, много чего… Все правильно, так и должно быть. Только жаль, что они встретились; было бы правильнее, останься она в его воспоминаниях сказкой, совершенством, составной частью счастливого старого мира…