Внимательное изучение «Полезной истории» убеждает нас в том, что ее автор, кроме посланий-ересиарха-Сергия, привлек для своего труда житие этого ересиарха, написанное, по всей вероятности, также под влиянием посланий апостола Павла. Петр Сицилийский использовал это житие не очень умело, в результате чего православный автор, люто ненавидящий павликиан и всего больше ересиарха Сергия, под влиянием своего павликианского источника, жития Сергия, иногда неожиданно показывает благородство ересиарха и невольно возвеличивает его. Это бросается в глаза особенно там, где Петр Сицилийский рассказывает о борьбе Сергия против Ваана.

Кроме указанных источников, автор «Полезной истории», вероятно, пользовался еще письменной историей павликиан, созданной еретиками, так как трудно предполагать, что Петр Сицилийский мог изложить такую последовательную и хронологически точную историю еретиков на основании одних лишь устных сведений. История павликиан Петром Сицилийским изложена более или менее подробно до времени ересиарха Сергия, Отсутствие подробностей в его истории и деятельности Карвеаса и Хрисохира, которые все же являются современниками автора «Полезной истории», дает основания предполагать, что история павликиан была создана еретиками во времена ересиарха Сергия.

Без сочинения Петра Сицилийского наши знания о мощном движении павликиан были бы очень скудными и отрывочными. Оценка «Повествования» Фотия, которое целиком зависит от «Полезной историй», сводится таким образом к оценке первоисточника.

Перу Петра Сицилийского принадлежат, помимо исторического сочинения, шесть речей [13] , в которых опровергаются шесть «заблуждений» павликианского вероучения. Из них до нас дошли первые три, причем третья — не полностью. О своих речах Петр Сицилийский упоминает в «Полезной истории» несколько раз, и нам известно приблизительное содержание утерянных, так как в «Истории» Петр Сицилийский коротко излагает шесть положений вероучения павликиан, которые он осуждает в речах. В дошедших до нас речах осуждаются: в первой — тезис павликиан о существовании двух богов — доброго и злого, во второй — мнение еретиков о богоматери, в третьей — таинство причастия, отвергаемое павликианами. В трех утерянных речах, вероятно, защищались крест, ветхий завет, пророки и апостол Петр, официальная церковь и ее священнослужители, на принимаемые еретиками.

Содержание дошедших до нас трех полемических речей сводится к чисто богословским спорам. Единственный ценный исторический факт упомянут в первой речи, где говорится о том, что павликиане «мужчины и женщины, горожане и крестьяне знают наизусть Евангелие и [книгу] Апостола [14] . Часто можно удивиться, как рассуждают об этих [книгах] находящиеся у них проданные рабы-скифы (т. е. славяне. — Р. Б..), которые еще полностью не владеют греческим языком и говорят отрывисто, так сказать нечленораздельно [15] .»

История Петра Сицилийского дошла до нас только в одной рукописи X в. Она была издана впервые в 1604 г. М. Радером [16] , переиздана А. Май [17] и Гизелером [18] . Наш перевод сделан по изданию Миня [19] , переиздавшего Май. «Полезная история» Петра Сицилийского в русском переводе публикуется впервые. Имеется французский перевод двадцати глав Истории (гл. XXIII—XLIII), сделанный А. Грегуаром [20] .

Полезная история Петра Сицилийского — осуждение и опровержение ереси манихеев, называемых также павликианами, начертанная для архиепископа Болгарии [21]

I. Хотя и полезно невежество скрывать молчанием, но нельзя предавать долгому молчанию то, что не заслуживает замалчивания, ибо «Господь отверзает очи слепым» [22] и предпочитает запутанным, подобно лабиринту, словесным сетям риторов заикание в простых словах, но порожденное верой. Так вот и я, не блещущий образованностью, призывая святую троицу — нашего единственно истинного бога, прославляемого среди всех, всеми и во всем, наполняющего все уста, открываемые ради него [23] , [призывая] в помощь также твои молитвы — молитвы архипастыря новоизбранной, святой и чтимой паствы господней [24] , как и молитвы окружающих тебя божьих пастырей и всех служителей церкви, решился с последовательностью изложить вам гнусную ересь манихеев, называемых также павликианами, рассказать откуда, каким образом и с чьей помощью она, безумствуя, привела к этому восстанию [25] , ибо речь идет не о разных людях — павликиане являются теми же манихеями, присоединившими к ересям прежних [еретиков ] выдуманные ими грязные учения, вырыв тем самым общую бездну погибели. И хотя утверждают, что они не причастны к постыдным деяниям тех (манихеев. — Р. Б.), но бережно соблюдают их учения.

II. Я сделал это по необходимости. Я прибыл туда [26] по императорскому поручению в начале правления Василия [27] , нашего великого, избранного богом, чудесно украшенного всеми божьими милостями, держащего благочестиво и с любовью к богу скипетр Ромейской, то есть самой христианской державы, который еще будет в течение многих лет управлять вместе со своими святыми сынами, нашими боговенчанными императорами [28] , коих неизгладимая, бесконечная и вечная память да будет сохранена в настоящем и в будущем молитвами и предстательством святейшей владычицы нашей богородицы, присно девственной Марии и всех святых. Наша <331> служба заключалась в обмене военнопленных [29] , что мы хорошо и выполнили во время их (т. е. Василия I и его сыновей. — Р. Б.) святого правления. Я часто беседовал с павликианами Тефрики, где остановился во время выполнения этого поручения; кроме этого, от многих там проживающих православных узнал точнее про них; также довелось мне услышать от этих нечестивых болтунов, что они собираются послать своих людей в разные местности Болгарии с целью отторгнуть кое-кого от православной веры и привлечь к своей мерзкой ереси [30] . Они дерзнули на это, полагая, что в начале божьей проповеди им легче удастся посеять свои плевелы среди чистой и истинной пшеницы. Ибо эти нечестивцы привыкли так поступать и с готовностью возьмут на себя всякие тяготы и опасности, чтобы только заразить своей заразой первого встречного. Поэтому я решил взяться за это дело. Я, простой и недостойный, ради безопасности многих добросовестно передаю вам, достойным пастырям [31] , то что узнал. А ты, божественный и святой глава, не обращая внимания на плохой язык, прими наше изложение, не ища в нем чего-нибудь ценного. Ибо ты у меня не найдешь ни следа мастерства, ни красоты речи, в чем и убедишься, читая нижеизложенное.

III. Присутствие света рассеивает мглу, а охрана пастухов разгоняет скопища разбойников и стаи диких зверей. Настоящий пастырь разумного тот, кто следует за добрым пастырем [32] , кто, подобно ему, полагает жизнь свою за овец своих [33] , правосудие которого источается как свет, тот, кто заботливой душой и всеми другими мерами успешно противостоит козням дьявола. Хоть и много ловушек у коварного, но из святого писания научились мы угадывать его намерения и распознавать его козни, как сети паука; [научились ] с помощью животворящей и прославленной троицы, единого бога, творца неба и земли, всего невидимого и видимого создания, господа и властителя. Будьте бдительны и не пренебрегайте тем, что будет сказано. В схватке с дьяволом, в борьбе с догмами противника успех будет за более просвещенными, и эти догмы будут потоплены в церковном море святых догм. Но для простаков, говоря словами апостола, еще питающихся молоком [34] , как для детей, правило безопасности — не иметь с ними никаких сношений, как хорошим с дурными [35] . Для простаков это самое лучшее средство — отвращаться и гнушаться этих мерзких и не пытаться отвечать на их вопросы. Пусть узнав их, простой слушатель, если это возможно, молчит и бежит от них [36] , как от змей, потому что, все равно, беседующий с ними никакой пользы не приносит. Они для того беседуют с простаками, чтобы святыни попрать ногами своими [37] и растерзать небесные и божественные догмы, так как некому бороться с ними разумом. Как могут они слушаться людей, когда каждый день и час они окружают бесчисленными поношениями, бранью и проклятиями единого бога? Поэтому самое лучшее для простого человека — узнать их, но никогда не разговаривать с ними, ибо беседующие с ними, не имея опыта, будут подвергаться опасности; вряд ли простаки не будут охвачены ими, потому что они (т. е. павликиане. — Р.Б.) приводят всякие изречения Евангелия и Апостола и только сами знают свое коварство, будучи большими знатоками святого писания.