Касается её рождения. Раздражение начало сменяться опасной злостью. Какое, чёрт возьми, имеет право этот хоть даже трижды частный детектив врываться в её жизнь с такими словами?

Детектив смолчал, однако же и не отстал. Почти достигнув заветной двери, Хизер, наконец, взорвалась:

– Вы всё ещё здесь? Неужели мне придётся закричать?

Кричать-то она могла, но вряд ли ей это помогло бы. За спиной детектива Хизер увидела опустевшие стойки. Это было уже неестественно. Посетителей могло быть мало, они могли отсутствовать вовсе, но ведь должны же работники торгового центра быть на своих местах, не так ли? Хизер вдруг начала пугаться снова, осознав, что она здесь совсем одна с Дугласом Картландом, не вызывающим доверия.

Картланд виновато развёл руками:

– Извините.

Он сделал учтивое движение рукой в сторону двери. Хизер машинально повернула голову, увидела синюю табличку с буквой «Ж» и судорожно схватилась за круглую ручку. Повернув её, она толкнула дверь и ступила в тесное помещение.

Следом послышались слова:

– Я вас здесь подожду.

Как бы не так, зло подумала Хизер и захлопнула дверь, отрезая себя от остального мира. Когда она в следующий раз увидела детектива Картланда, то готова была броситься ему в объятия.

Убедившись, что дверь плотно закрыта, Хизер вздохнула и поплелась в кабинку. Когда она подёргала дверь первой попавшейся, внутри кто-то недовольно зашуршал бумагой.

– Извините, – сказала Хизер и уже хотела перейти к следующей кабинке, как вдруг поняла, что ей абсолютно этого не хочется. Неудивительно, ведь её загнал сюда этот проклятый сыщик, а вовсе не потребность справить нужду. Она уныло посмотрела на белый унитаз в щели приоткрытой кабинки и подошла к умывальнику. На зеркале кто-то – наверное, ребятня, мающаяся от безделья – то ли помадой, то ли красным маркером нарисовал непонятный знак: двойной круг, в который вписаны три круга меньшего размера. И всё это окружено престранными закорючками, напоминающими руны. Ни дать ни взять индейские письмена. Впрочем, Хизер не думала, что эти символы что-то значат. Просто подросткам нравится придумывать собственный «алфавит», пусть даже он ничего и не означает…

Хизер протянула руку к зеркалу и коснулась знака. Почему-то он вселял в неё неясное беспокойство, при пристальном взгляде на круги у неё начинала болеть голова. Совсем чуть-чуть, но вполне ощутимо. А если Хизер задерживала взгляд на странном знаке подольше, то всё вокруг – зеркало, раковина, кафель на стенах – казалось залитым такой же ярко-розовой краской. Ей это не понравилось, и от нечего делать она принялась оттирать ладонью поверхность зеркала, смывая неприятный рисунок. Краска – теперь Хизер увидела, что это не маркер и не фломастер, а краска, – легко расползалась под рукой: она была нанесена совсем недавно. Возможно, даже сегодня вечером. Спустя минуту на зеркале осталось лишь красноватое пятно нечёткой формы.

Расправившись с одной проблемой, Хизер снова вспомнила о детективе. Сколько она будет тут торчать? Рано или поздно ей придётся выйти. Лучше всего, озарило её, покинуть туалет вместе с женщиной, которая сидит в кабинке. Небось и Картланд не станет сильно приставать, если она будет не одна. Так она и сделает. Нужно только дождаться, когда обитательница кабинки закончит.

Хизер снова посмотрела на зеркало. На гладкой поверхности она увидела молодую девушку в белой жилетке и в зелёной юбке чуть выше колен. Отражение ей не понравилось. А ну-ка спокойно, сказала себе Хизер, контролируй свои чувства. Ничего ведь страшного нет. Приведи лучше себя в порядок, раз уж зеркало подвернулось. А то выглядишь как-то не ахти.

Хизер осторожно поправила жилетку и немного причесала свои короткие светлые волосы. Недовольство собственным отражением не исчезло. И тогда она догадалась, что дело вовсе не в причёске или одежде. Дело в ней самой. Почему-то она здорово струхнула – до того, что заперлась в туалетной комнате и сидит здесь, как мышь, надеющаяся пережить песчаную бурю под соломенным навесом.

Разозлившись на саму себя, она отвернулась от зеркала и с раздражением посмотрела на запертую кабинку. Никто там не подавал признаков жизни. Чай, что ли, пьёт?.. Хизер бесшумно нагнулась и взглянула под кабинку, чувствуя себя конченой развратницей. В кабинке царила темнота, но ножка унитаза отчётливо выделялась белым пятном. Если и были чьи-то ноги, то они хорошо сливались с окружающим фоном. Так хорошо, что становились невидимыми.

Вздохнув, Хизер выпрямилась и с тоской посмотрела на солнечные лучи, танцующие на сером подоконнике. Сколько ей сидеть в этой каморке? Эх, был бы у неё пистолет… Тогда она без раздумий вышла бы и наставила ствол на надоедливого детектива, потребовав, чтобы тот убрался подальше. Но пистолета нет, так что нечего и мечтать…

Зелёная муха, лениво гуляющая на грязном стекле, расправила крылья и стремительно выпорхнула на улицу через узкую щель между колодой и полуоткрытыми ставнями. Хизер проследила за ней, пока она не исчезла в розоватом тумане, окутавшем окрестности, и тут ей в голову пришла достаточно безумная идея.

Покосившись на кабинку, которая, похоже, давно опустела немыслимым образом, Хизер подкралась к окну. Так и есть – ставни оказались не зафиксированы и легко открылись, стоило только на них поднажать. Проём окна был достаточно широким, чтобы она могла пролезть. Вот только… стоит ли?

Хизер опёрлась руками о подоконник и задумалась о том, что будет, если кабинка откроется в тот момент, когда она будет протискиваться через окно. Что ж… тогда Хизер заимеет честь лицезреть выражение лица того, кто выйдет оттуда и станет свидетелем этой фантасмагории. Приятного мало, но кто в этой станции знает её скромную персону? Да ровным счётом никто. Слава Богу, она не Дженнифер Лопес и не Шарон Стоун.