В один из вечеров я сидела у себя и пыталась дрессировать Буквоежку. Она отчаянно отказывалась прыгать через веревочку, но я пыталась ее научить. Под дверь мне подсунули конверт. Я взяла его, распечала и прочитала записку: "Соблаговолите, одеть ваше лучшее платье и следовать на улицу двадцати пяти роз в ресторан "Золотой дракон".

Почетки я различаю плохо, но у меня был крутой эксперт. Я дала Буквоежке записку, на морде ее написалось блаженство.

— Дам, если будешь прыгать, — сказала я.

"Жить бы мне здесь,

но прости, я поехал.

До свиданья".

(гр. Ундервуд, "До свиданья")

"Моя любовь, кто нас видел в этом городе вдвоем?"

(гр. Ундервуд, "Моя любовь")

Передо мной стоял статный, красивый Ардог. В карих глазах плясали отблески свечей. Я не могла понять, что в нем изменилось? Камзол по последней моде, весь расшитый цветными нитями и самоцветами, батистовая рубаха с кружевными рукавами и воротом. Волосы острижены по последней моде Пратки, бородка аккуратно подстрижена. Передо мной стоял, как минимум герцог, как максимум… если бы в Пратке были короли, они бы выглядели именно так.

— Здравствуйте, господин Патанда, — поклонилась я, когда обрела дар речи.

— Здравствуйте, госпожа, — он подал мне руку и усадил на маленький диванчик.

— Вы отлично выглядите, — сказала я.

— Вы крадете мои комплементы, — пытался шутить Тамареск, он чувствовал себя во всем этом ужасно неудобно.

— На мосту вы делали куда более изысканные комплементы, — заметила я.

— Неужели эта пошла чушь вам понравилась? — удивился он.

— Понравилась, потому что я не знала, что это пошлая чушь. Я все еще плохо знаю местные нравы.

— Понимаете, тот мост… он не обычный… Тау не обычный мир…

— Как он может быть обычным, если его придумали? Простите, продолжайте.

— Мы же на "ты"!

— Ах, да. Продолжай.

— Тау мир разумный. Чем больше я занимаюсь почвомодуляцией, тем больше в этом убеждаюсь. И периодически на Тау возникают вещи, предметы, постройки, которые обладают… собственным желанием. Понимаешь?

— Более чем. Я всегда верила в то, что предметы обладают своим характером, способностью воспринимать. А те, кто с человеком достаточно давно, еще и чувствовать, и мыслить могут.

— Ну, чувствовать-то вряд ли, — задумчиво сказал Тамареск, — Но не важно. Мост разбитых сердец может соединить двух людей. Если случайно двое окажутся на мосту, они могут влюбиться друг в друга.

— Это же замечательно, — улыбнулась я.

— Замечательно, да не очень. А если потом выяснится, что эти двое друг другу совершенно не подходят? Они из самых счастливых сделаются самыми несчастными на свете.

Я внимательно слушала, что он говорит. Смотрела в его глаза. В этих рыжевато-черных озерцах ничего, кроме огоньков свечи не было. Я понимала к чему он это все.

— Это сможет показать только время. Если вы стали несчастным, у вас два пути: либо убить себя, либо стать счастливым.

Тамареск посмотрел на меня удивленно.

— Я не несчастлив… Мне просто немного не везет.

— Конструктивная позиция.

— Наши с вами друзья специально оставили нас с вами на том мосту. Намерено, понимаете?

— Не очень, — олицетворяя собой вселенскую честность, ответила я.

— То, что мы с вами там говорили друг другу…

— Ни к чему нас не обязывает, если вы об этом. Даже то, что вы видели меня голой, тоже вас ни к чему не обяжет, — сказала я, рассмеявшись про себя, что я все не так поняла.

— А хотелось бы, чтобы обязывало, — задумчиво сказал Тамареск.

Меня хватило только на похлопать глазками, способность говорить куда-то пропала.

— Судя по всему, вы правильно меня поняли, Свята.

— Мы на "ты", — поправила я.

— А, подлый Хетс, — выругался Тамареск.

— Тама, у меня к вам вопрос. Я люблю его задавать и коллекционировать ответы, — я не знаю, кто дергал меня за язык.

— Задавай.

— Тамареск Патанда, что бы ты сделал, если бы тебе осталось жить три дня?

Тамареск ошарашено заморгал.

— Во-первых, устроил бы праздник, во-вторых, объяснился бы кое с кем, в-третьих, есть девушка, которой я должен сказать, что люблю ее.

"Кажись, второе и третье это одно и то же лицо? И кто меня за язык тянул? С чего я вообще это вопрос задала? Я же так развлекаться перестала курсе на третьем!"

Я кивнула.

— А к чему ты это спросила? — встревожился Патанда.

"А, подлый Хетс!!!!"

— Сама не знаю, — мило улыбнулась я, изобразив ту степени умиления, на которую была способна.