Утро началось с кавардака. Страшный шум и крики Комрада, какой-то писк, чей-то хохот (судя по всему Михаса), вопли управляющего, и стоны Этока разбудили Гая. Он, зевая, оделся, кое-как умылся и выполз в коридор.

— Тама, перестань тиранить обитателей замка, — зевая, сказал Гай, — О, дракон, — он мгновенно проснулся.

— Вы! Вы спасли его! — Дракон ринулся к Гаю.

Гай быстро оценив ситуацию предпочел откреститься:

— Я никого не спасал, — возопил он и юркнул в свою спальню. В короткий миг он смог приставить к двери тумбочку и тяжелый стол.

Смех Михаса усиливался.

— Гай, — раздался голос Тамареска, — Уважаемый дракон хочет тебя поблагодарить!

— Драконы не бывают таких неестественных размеров, — возразил Гай.

— Ну, если дело только в этом? — задумчиво сказал дракон. Раздался треск, что-то где-то упало и разбилось.

— ТОЛЬКО НЕ ЗДЕСЬ! — хором возопили все, кто был в коридоре.

— Ах, простите, забылся, — смущенно ответил дракон.

Судя по звукам он удалялся.

— Гай, не дури, выходи. Кого ты испугался? — пытался урезонить его Михас.

— Михас, я испугался относительно небольшую золотую ящерицу, что не так? — спросил Гай.

Последовал новый взрыв хохота.

— Эта ящерица неслась ко мне так, как будто я спас злейшего ее врага. Я предпочел спрятаться: вдруг меня за это сожрут. Я не хочу быть съеденным, это вполне себе естественно, — скороговоркой произнес Гай.

— Простите, если напугал вас.

Гай посмотрел в сторону звука и сглотнул. В обычном своем размере Дракон мог показаться вполне благодушным тому, кто никогда с драконами не общался, напрочь лишен воображения и в добавок страдает нетяжелой формой умственной отсталости. Сейчас же, когда дракон сделался огромным, каким он представлялся всем, даже описанный выше чудак не счел бы его милым и дружелюбным.

Огромная хищная морда золотого цвета, с изумрудными глазами расчетливого убийцы, алмазные клыки, рубиновый язык, покрытый чем-то шершавым, золотой кожистый венец не придавал морде ни шарма, ни очарования. Однако у любого, кто видел его, пропадали любые, даже самые естественные желания. Трепет венца, переливающийся рубинами, изумрудами, сапфирами и прочими драгоценными камнями, завораживал.

— Да, ничего страшного, — пролепетал Гай и тихо сполз по стене.

Очнулся герой уже в гостиной перед шикарным столом, который сотворил Михас специально для гостя. Комрад и Дракон сидели обнявшись, как старые приятели на диване, Эток уже что-то уплетал за обе щеки. Таура и Тамареск предавались народной ардорской забаве — методично напивались. У Тауры причин не было, у Тамареска причины была одна: сны ему виделись такие, что после них оставалось только напиться, но хмель его не брал. Михас что-то доказывал Дракону, держа в руках книгу.

— Это драконопись, письменность второй эпохи. Если писание первой эпохи мне еще как-то прочитать то это… только вы сможете, — утверждал Михас.

— Я давно не практиковался в чтении драконописных текстов, и не уверен, что смогу правильно трактовать тот или иной символ.

Гай долго притворялся спящим, он много слышал о драконописи, но никогда ее не видел. Подойти к дракону было и страшно и стыдно, но любопытство тянуло его вперед. Наконец, он подошел поближе и заглянул в книгу.

По странице ползали в большом количестве разного рода дракончики, все они были золотые, но с разным отливом, некоторые рубиновые, некоторые чуть сапфировые. В глазах у Гая жестоко зарябило и он зажмурился.

— Драконопись была создана для драконов, а не для людей. Но драконов, кроме меня все равно ни одного не создали, поэтому, можно сказать, что это письмо специально для меня, — улыбнулся Гаю Дракон.

— Садись кушать, Гай, сегодня мы никуда не поедем, — сказал Михас.

— Эй, а как же проведать соседа? — возопил Комрад.

— А, ну, только к соседу. По сравнению с тем, какие пути мы уже проделали путешествие к вашему соседу и не путешествие вовсе, — парировал Михас. С Комрадом он разговаривал, как с назойливой мухой.

— У вас плохое вино, господин Комрад, — пожаловалась Таура.

— Почему это? Оно выдерживалось очень и очень долго в моих подземельях, ему не одна сотня лет.

— Мы выпили с Тамареском уже шестую бутыль, но не хмелеем, — пожала плечами Таура.

Комрад хотел что-то сказать, но подавился словами.

После завтрака дружной ватагой, под предводительством Комрада и Дракона все выехали к соседу в гости. Неприветливые стены замка Ташек были все так же наприступны и негостеприимны.

Комрад с нескрываемой нежностью погладил камни крепостной стены:

— Сколько вечеров я провел тут, сколько понят эти камни, вы себе не представляете, — с дрожью в голосе сказал рыцарь.

— Он с камнями разговаривал? — переспросил Михас, но ему никто не ответил.

Величие замка тяжелым грузом давила на всех присутствующих. Комрад постучал в ворота, но ему никто не открыл.

— Господин Ташек, — воззвал рыцарь громовым голосом.

Никто не отзывался.

— Господин Ташек! Господин Ташек!
– так Комрад вопил еще минут пять. Все это время Дракон топтался у него за спиной.