— Не сходить с ума, — ответила я, предчувствуя, что легкой победы не будет.

— Я просила тебя спасти Тау. Но я НЕ просила тебя убивать все остальные миры! Я не дам тебе родить на Тау. Ты, кстати, мир, можешь идти, я не держу тебя.

— С чего бы я должен уходить? — Тау вдруг материализовался в господина Шоса, теперь он был в высокой шляпе и с тросточкой, — Это дама моя, тебе не видать ее.

— Я просто убью тебя, — прошипела Вселенная, — Убью. И ничего не останется.

— Валяй! Убивай! — рассмеялась я.

Мне казалось, что Вселенная блефует, она не сможет убить Тау, мы же под куполом. Мой малыш очень активно участвовал в разговоре. Он пихался и ворочался, благодаря ему, я вдруг почувствовала свое тело и материализовалась рядом с Таугерманом.

Вселенная тихо зарычала.

— Что ты нам сделаешь? Ты не доберешься до нас. Мы не подвластны тебе, — спокойно сказал Тау.

— А вот и доберусь, — прошипела Вселенная.

Меня сковало чем-то. Я с ужасом наблюдала, как теряет плотность мой живот, как проявляется вполне уже сформировавшийся плод. Как этот плод пытаются вынуть из меня какие-то злые силы. А я ничего не могла сделать. Изо всех сил я думала, что нельзя отпускать ребенка, кричала, чтобы он держался за меня. Тау лупил по щупальцам, что пытались вырвать ребенка из чрева. У нас что-то получалось, но долго так не продержаться.

Вселенная хохотала, словно это было нечто очень забавное.

— ОСТАВЬ ИХ, — прогремел глас.

Из темноты стали один за другим выступать Боги. На человеческих точеных телах были звериные и птичьи головы. Самый большой из всех с соколиной головой стрелял глазами во тьму. Меня отпустили. Двое богов, Уш и Тот, подхватили меня и спрятали в саркофаг, любезно предоставленный мне Сирисо. То, что он был мне в пору меня уже не пугало. Я лихорадочно гладила живот. Малыш внутри дрожал и жался.

— Все, мой хороший, солнышко мое, хватит, все. Теперь нас спасут, они все-таки Боги, нас спасут моя радость, — шептала я, скорее для самой себя, чем для него.

Тем временем, за пределами саркофага, происходила "стрелка" в жанре девяностых. Бог Ар разговаривал со Вселенной по понятиям. Это выглядело примерно как битва Геракла с Лернейской Гидрой, при той детали, что прижигание свежеотрубенных голов совсем не помогало.

Боги делали все, что могли. Тот сыпал проклятиями, Бег сотрясал все, что мог. Уш помогал донести проклятия в самые незащищенные места. Тун помогала Ару — подавала новые орудия в замен старых и затупившихся. Ар рубил кривыми ножами направо и налево, выкрикивая какие-то заклинания. Мунх творил орудия для Ара и затачивал затупившиеся. Сирисо распускал зловонные трупные запахи, Адиси творила заклинания и страшные твари раздирали Вселенную на клочки. Хетс-предатель ножами вместе с Аром рубил Вселенную.

Сверкнула молния — это появились Ясве с Тарлой, и Тифаб метал молнии и громами сотрясал все вокруг. В руках Ясве была секира, она встала и наравне с Аром и Хетсом, и Тарлой сражалась.

Вселенная корчилась и стонала, орала, но не сдавалась. И силы богов были на исходе, когда из ниоткуда возник Эток. Он взвыл и бросился куда-то вверх, где оказывается, пульсировала какая-то звездочка. Он не допрыгнул до нее и бог Рог схватил кота за шкирку и бросил вверх. И снова не долетел Эток до звездочки.

Но тут появилась Инесса. Волосы ее развивались. Она подхватила Этока, во второй раз брошенного Рогом, и добросила до Звездочки. Эток выпустил когти и вцепился в Звездочку.

И вскричала Вселенная, и заорала:

— Пусти! Пусти! Пусти! Я отдаю ее Тау, вы победили, только отпусти!

Звездочка вспыхнула и откинула Этока, он упал и был недвижим и бездыханен.

Я выбралась из саркофага и подбежала к нему.

— Эток! Котя, очнись, ну, очнись же…

— У кошки девять жизней, — подмигнула мне Инесса.

— Пойдем, — похлопал меня по плечу бог Ар своей тяжелой ручищей.

Я взяла тело Этока на руки и пошла следом за Богами, оплакивая своего смелого и доброго защитника.

Мы шли по воде моря Наеко. Малыш внутри радовался и уже забыл о том кошмаре, что происходил с ним. Мне было жалко Этока, бедный добрый кот не заслужил такой судьбы.

Я шла рядом с Аром, он видел мою печаль, но словно стеснялся обратиться ко мне.

— Тебе была дорога эта тварь? — спросил меня очень мрачный бог, которого звали Мунх, голова у него была баранья.

— Да.

— Эту тварь задумал не я, — серьезно сказал он, — они сами пришли в Тау, но Ар очень любит их. Попроси и он оживит твою тварь.

— Великий бог Ар, — тут же обратилась я к сокологлавому, — вдохни в него жизнь… пожалуйста…

— Они не подвластны мне, — печально ответил Ар, — но я знаю, у них помногу жизней. Он сам оживет, как только коснется родной земли.