Шрифт:
Конечно, Креол и сам происходит из славного древнего рода, но здесь и сейчас он никто и ничто — всего лишь ничтожный ученик старика Халая. Вот когда обучение завершится, он вновь станет сыном архимага и вернется домой, во дворец Шахшанор…
К сожалению, ждать этого момента предстоит еще лет пятнадцать.
Пока Липит-Даган и его спутник разувались и омывали ноги в сенях, ученик мага поднялся на крышу — конечно же учитель сейчас именно там. Костлявый старик сладко дремлет на плетеной циновке, подложив под голову каменный валик. Креол брезгливо поморщился — из одежды на учителе только магический двойной шнур, защищающий от нечисти и дурного колдовства.
Такие амулеты носят почти все, хотя большинство из них зачарованы кое-как и не слишком действенны. Попадаются и вовсе фальшивые — обычному человеку нелегко распознать подобный обман, и многие мошенники этим пользуются. Ничего сложного — поводить руками, побормотать и объявить, что теперь этот шнур заговорен и никакая нечисть его владельца не коснется. А если кто-нибудь из обманутых на самом деле столкнется со злым демоном, то вряд ли потом явится требовать деньги назад…
Правда, в больших городах такое встречается не слишком часто — тех, кто ложно выдает себя за мага, настоящие маги карают жестоко и мучительно.
— Учитель!., учитель!.. — наклонился над спящим Креол.
— Воды Энлиля и смердящая плоть Червя! — проскрежетал Халай, открывая глаза. — Как ты посмел меня разбудить, негодный щенок?! А ну-ка, помоги подняться!
Первое, что сделал старик, встав на ноги, — отвесил ученику звонкую пощечину и с силой наступил на кончики пальцев. Креол сохранял каменное лицо — успел усвоить, что жалобы и стоны Халая только распаляют.
— Учитель, к тебе явился некто Липит-Даган, — равнодушно доложил юноша.
— Что?! Соски Тиамат, проколотые Мардуком, почему ты не сказал этого сразу, щенок?! — вызверился старик, хватая Креола за ухо. — Хм-м-м… Я что, сегодня уже драл тебе уши?
— Нет, учитель, здесь тебя опередил мастер Ахухуту. Я доставил чаши, которые ты у него купил, они лежат в сенях.
— То-то оно так распухло… — проворчал Халай Джи Беш. — Этот проклятый горшечник, да сгниют его кости, умеет наказывать дерзких щенков, надо отдать ему должное… Хотя за свои чаши дерет втридорога, надо будет вскипятить ему кровь в жилах… Ладно, проваливай, да постарайся больше не попадаться мне сегодня… хотя стой! Ты приготовил урок?!
— Конечно, учитель.
— Тогда отвечай.
— Но, учитель, Липит-Даган ждет… о-о…
На сей раз Креол все же не удержался от сдавленного стона — учитель нанес ему резкий удар в горло, целясь точно в кадык.
— Подождет, — сухо усмехнулся старый мучитель. — Отвечай урок, ничтожество!
Креол собрался с мыслями и торопливо забормотал, стараясь не обращать внимания на ужасную резь в горле:
Когда вверху не названо небо, А суша внизу была безымянна, Апсу первородный, всесотворитель, Праматерь Тиамат, что все породила, Воды свои воедино мешали. Тростниковых загонов тогда еще не было, Тростниковых зарослей видно не было…— Достаточно! — резко оборвал его Халай. — Хорошо, начало ты, во всяком случае, знаешь. Вечером явишься в комнату свитков и прочтешь все целиком. Да берегись ошибиться хоть в одном слове, выползок поганого Кура!.. Что ты замер кумиром, щенок?! Принеси мне тунику и набедренник, помоги одеться! Меня ждет знатный гость, а я теряю время с тобой, проклятым недоумком!
Все еще брызжа слюной и изрыгая ругательства, Халай Джи Беш спустился во двор, где его уже давно ожидали гости. Липит-Даган сидел на каменном табурете, неторопливо цедя ячменную сикеру, налитую рабыней. Его спутник устроился на бортике фонтана, с азартом ловя ртом падающие струи.
— Я тебя сегодня не ждал, зловонная отрыжка утукку, — пробурчал Халай, усаживаясь напротив Липит-Дагана. — Чего тебе?
— И тебе приятного дня, старая гнилая кадушка, — усмехнулся тот. — Халай, неужели у тебя не найдется доброго слова даже для старого друга?
Маг на миг задумался, а потом безразлично ответил:
— Нет. Говори, зачем пришел, и убирайся.
— Ты знаешь, зачем я пришел.
— Лжешь. Я ничего не знаю. Зачем ты лжешь?
— Дослушай, старый ишак. Помнишь наш разговор в месяце ше-гур-куд? Это было совсем недавно, даже твой высохший череп не мог позабыть его так быстро.
— А-а-а, так ты об этом… — пробурчал Халай, впервые поглядев на того, кто пришел с Липит-Даганом. — Это он?
— Это он.
Теперь туда посмотрел и Креол. До этого он полагал, что мальчишка, сопровождающий знатного вельможу, — всего лишь раб. Чернокожий, обритый наголо — в Шумере очень мало свободных авилумов с такой внешностью. Большинство черных здесь — рабы-кушиты, привезенные из-за моря или родившиеся от других рабов.
— Ты не говорил, что он кушит, — пробурчал Халай, с недовольством глядя на чернокожего подростка.