«Я понимаю, и все же не следует преувеличивать нашу исключительность. Просто природа возвращает нам то, что человечество когда-то утеряло».

«Забава, вы опять правы. Мы интраморфы, и все-таки мы — люди! Может быть, чуть „усовершенствованные“ природой, и только. Мы живем дольше, можем больше, видим дальше, но способны совершать ошибки, не всемогущи и не бессмертны, как боги. Эрмы, как бы ни были более приспособлены к жизни во Вселенной, тоже не являются новым видом разумного существа, просто они конечная стадия развития интраморфа. Кто придет им на смену, я не знаю. Вы тоже».

«Знает Тот Мудрый».

Мужчины переглянулись с улыбками, потом Берестов сказал:

«Существует роман древнего писателя Герберта Уэллса „Машина времени“. Так вот, наш уважаемый Ян Тот, Тот Мудрый, напоминает мне героя этого романа, о котором Уэллс написал: „Путешественник по времени принадлежал к числу людей, которые слишком умны для того, чтобы им во всем можно было верить“».

«Давайте о деле, — прервал Герцог веселый пси-эквилибр компании. — Алсаддан не остановится на заявлениях, сделанных не ради дела, а чтобы спровоцировать скандал. И за ним, судя по впечатлениям Ярополка и Велизара, маячит внушительная сила темного эгрегора. Стоит средствам информации поднять шум о наших „незаконных“ расследованиях, и синклит будет обезглавлен. Нужно немедленно готовить адекватный ответ. Я уже подключил к работе три независимые группы, две в императиве „Полундра“ и одну в режиме „Предел“, в которые входят ученые и эрмы. Уже появилась интересная информация».

Пауль включил запись, и невидимое облачко пси-сведений «всосалось» в головы собеседников.

«Кроме того, получено косвенное подтверждение того, что ФАГ использует для своих целей южномусанский и южноазиатский эгрегоры. Не исключено, что и североафриканский. Аппаратура криминспекции на всех материках зафиксировала всплески пси-поля именно в моменты нападений на интраморфов и во время больших массовых волнений типа митингов и шествий „во имя предания анафеме исчадий ада“, то есть паранормов, естественно. Теперь думайте, что будем делать».

Думали лидеры защитной системы человечества недолго, у каждого была своя область приоритетных действий, в которой он разбирался лучше других, а решать быстро сложнейшие социальные задачи они умели. Правда, все понимали, что без помощи извне с ФАГом не справиться.

«Надо искать союзников, — выразил общую мысль Баренц. — Не советников, а соратников. Не менее мощных, чем ФАГ».

«Негуманов, что ли? — поморщилась Боянова. — Они до сих пор контачить с нами не желают».

«В первую очередь искать надо среди людей».

«Много они нам помогли, когда в Систему вторгся Конструктор? Уж лучше обратиться к негуманам».

«Я не знал, что ты человеконенавистница, Забава».

«Я не человеконенавистница, я просто знаю людям цену».

«Что ж, к негуманам придется обращаться тоже. Потому что гуманоидных цивилизаций, подобных нашей, Даль-разведка пока не нащупала. Скорее всего, как сказал один мой учитель: „Совсем Такие, Как Мы, — редчайшее явление во Вселенной!“ А еще один тип говорил, кстати, негуман, что человечество может, но не должно существовать. По замыслу предков Конструктора, они перестраивали вселенную для появления каких-то иных разумных существ, но — н е л ю д е й».

«Кто же этот тип?» — осведомился Берестов.

«Сеятель, так называемый серый призрак. Вот кого надо звать на помощь, как когда-то сделал Габриэль Грехов».

«Не знаю, — после короткого молчания подытожил Велизар. — Инициатива, как известно, наказуема. Вам и поручим искать Сеятелей. Насколько я знаю, из Галактики они ушли. Куда?»

«Это может знать только один человек, — сказал угрюмо Железовский, мысленно погладив по голове вздрогнувшую Забаву. — Сам Габриэль Грехов. Но и его нет на Земле».

Ставр выпустил терафима, который предпочел остаться невидимым, и с любопытством огляделся. В бункере под километровой толщей камня он был впервые.

В принципе убранство бункера мало чем отличалось от интерьеров стандартных рабочих модулей. Здесь можно было и работать, и отдыхать с небольшой компанией в семь-десять человек. Единственный аппарат, назначение которого Ставр вычислить не смог, занимал половину главного помещения в форме куба и полностью второе помещение — конус над кубом, служивший крышей.

«Установка поляризации вакуума, — сказал Железовский, наблюдая за ним. — Вокруг бункера создан слой „абсолютного зеркала“. Встречаться будем в основном здесь, но старт-кабину выбирай только в сети коммуникаций УАСС. Код финиш-кокона введен в Умника опосредованно, через программный запрет. Понял, для чего?»

«Любой, кто попытается выяснить код финиша, просто сотрет запись в памяти Умника», — ответил вместо Ставра его терафим Филиппок, любивший свое второе имя, покороче, — Фил.

«Не вмешивайся в разговор, — предупредил Ставр, — не то больше брать с собой не буду».