Шрифт:
— Я привык опираться на точные данные, — произнес рыжеволосый. Это был комиссар-прима безопасности Пауль Герцог.
Оба были интраморфами, но Баркович не входил в число друзей Герцога. Командор погранслужбы слыл личностью сильной, но странной, никто из интраморфов ни разу не общался с ним с помощью слоган-речи, которая предполагает открытость мысленного поля. Мозг Барковича всегда находился за блоком, «застегнутый на все пуговицы». Также никому не был известен эгрегор, к которому присоединился Баркович.
Рядом со спейсером висел светящийся «бублик» исследователей и экспертов СЭКОНа, чуть поодаль маневрировал драккар спасателей, еще с десяток зелено-голубых огней обозначали индивидуальные коконы специалистов-безопасников и ученых, занятых изучением нагуаля. Сам нагуаль, естественно, виден не был, но его окружили десятиметровой сферой силового поля, отражавшей свет, и казалось, что рядом висит дымчато-радужный шар миниатюрной планеты. Ультраоптика зала позволяла зрителям видеть все объекты космоса в объеме и с любым разрешением, поэтому возникали любопытные эффекты: казалось, до Солнца, видимого золотым апельсином, до Нептуна, видимого в форме лимона, как и до близких предметов, можно дотянуться рукой прямо из зала. Система связи «спрута» то и дело доносила переговоры служб за бортом «Зурбагана», отсеивая их каждому соответственно служебной компетенции, но волну тревожного канала слушали оба. И когда связь принесла вопль: «Какого дьявола ты сюда приперся, супер?! Обойдусь без твоей помощи, вали в свой сектор!» — собеседники переглянулись.
— Шаридан нервничает, — обронил Баркович, не оправдывая пограничника, но и не осуждая. — Не надо было включать в общую команду интраморфов. Уже возникали конфликты…
— Конфликты возникают потому, что это кому-то выгодно, — сказал Герцог, сдержанно улыбаясь. — И вы это прекрасно знаете, Людвиг. Но я своих индиверов отзову, им здесь пока нечего делать. Что вы думаете о природе нагуаля?
— Судя по характеристикам, это сгусток частиц с отрицательной энергией…
— Нет, я имел в виду не физическую природу. Появление и рост нагуалей напоминает процесс прорыва в наш метагалактический домен Конструктора.
— Я не думаю, что Конструктор вновь возвращается к нам столь экзотическим способом. Ему здесь тоже делать нечего, как и вашим индиверам.
Комиссар-прима снова улыбнулся, он казался беззаботным и был очень терпелив.
— Тогда, может быть, к нам стучится кто-то еще? Так сказать, близкий родственник Конструктора?
Баркович промолчал, мысленно отвечая какому-то своему корреспонденту. Потом перевел разговор на другую тему:
— Я вышел в Совет безопасности с предложением объявить аврал по Системе. Надо в конце концов вычистить ее до блеска, чтобы не натыкаться босыми ногами на осколки стекла или, что хуже, на мины и бомбы замедленного действия. Даже если это не есть следы Конструктора. Мы сами накопили немало опасного мусора в самых неожиданных местах Системы.
Герцог помолчал, так же как и собеседник, общаясь в пси-диапазоне сразу с двумя-тремя абонентами.
— Наверное, я поддержу вас. Но хочу предупредить: наша деятельность в этом направлении может натолкнуться на противодействие… скажем, неких неизвестных сил, поэтому необходим самый жесткий императив подстраховки. Вплоть до варианта «Кольчуга»
Баркович хмыкнул.
— У вас все, комиссар? Как-нибудь разберемся. У меня много дел, до встречи.
Не оглядываясь, командор погранслужбы покинул зал спейсера. Герцог остался один, если не считать двух старменов, тихо переговаривающихся в другом углу зала. Комиссар мысленно позвал одного из них:
«Николай, объяви „Аргус“ по треку. Не покидает ощущение, что нас всех „пасут“».
«Объявил, — отозвался стармен, он же кобра системы „ланспасад“. — Могу включить эшелон».
«Включай, не помешает, я на Землю».
Через несколько минут комиссар вышел из метро управления, чтобы столкнуться с Баренцем.
«Что случилось? У вас вид кролика, загипнотизированного удавом».
«Меня вызвал к себе Хасан Алсаддан».
Двое интраморфов смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что означает этот вызов.
«Проигнорировать вызов нельзя?»
«Это покажется странным».
«Подстрахуйтесь эшелоном, могу дать свой».
«Я все время буду в поле Сил. Но не думаю, что Алсаддан перейдет к активным действиям. Он еще не знает того, что знаем мы».
«Но слухи о методах лептонной разведки [60] могут оказаться правдивыми. Он не сможет вас прочитать, прозондировать?»
«Я ношу пси-фильтр и „защитника“. Но все же я уверен, что Алсаддан не решится на прощупывание».
60
Лептоны — класс легких элементарных частиц, в который входят электроны, мезоны, нейтрино и их античастицы.
Баренц вскинул кулак к плечу и вошел в зал метро. Герцог мысленно пожелал ему удачи.
Резиденция Совета безопасности располагалась в Берне, на площади Трех Великих Художников.
Баренц не поддался искушению пройтись по плитам старой площади, разглядывая скульптурные и архитектурные шедевры, созданные две сотни лет назад Гуднессеном, Русаковым и фон Мольтке. Мысли воеводы синклита старейшин были заняты другим. К тому же он чувствовал слежку, несмотря на то, что велась она способами, ему неведомыми, столь изощренно, что подсознание «хватало» лишь слабый «шум» чужого пси-присутствия и внимания. Вероятно, вели Баренца на уровне эгрегора, а не индивидуально. Это убеждало в разумности тех неординарных методов секретности, которые разработал Железовский.