Те, кто был со мной тогда, — они были не со мной. И рисковали они тоже не со мной. Это просто было весело, интересно и захватывающе, этого хотелось им самим, — тот же Хельги, с которым мы создали мгымбра, он ведь тоже наверняка хотел войти в историю! И он в нее вошел… но разве пошел бы он со мной, если бы это было нужно мне, а не ему?

Нет. Даже сейчас, когда мне не нужно помощи — мне нужна всего лишь поддержка, — он даже не подумал об этом. В самом деле, зачем? Яльга — она сильная, умная, хитрая, она вывернется из любой ситуации, она обведет вокруг пальца хоть Эльвиру, хоть Эгмонта, хоть саму Шэнди Дэнн. Зачем ей помощь? Зачем вообще о ней думать — каждый развлекает себя сам, это закон праздника. Каждый за себя, если переложить в более привычные лозунги. Каждый за себя.

А дружба… да что вы, о чем вы вообще говорите?

Мне, наверное, не было бы так паршиво, если бы я чувствовала себя особенной. Если бы знала, что я невероятный магический талант; ведь таланты, как ни крути, по жизни обречены на одиночество, а на вершине горы всегда хватает места только одному. Но это было не так. Не так! Я чуть не взвыла. Никакая я не талантливая… то, что мне проигрывает Генри Ривендейл, означает всего лишь, что он слабее меня. Но ведь этого мало, слишком мало!..

Я спохватилась, поняв, что улыбка сползает с моего лица. Для того чтобы вернуть ее на место, мне пришлось приложить некоторые усилия; мимо меня прошел Хельги, ведущий за руку ту свою девицу, я выпрямилась, с довольным (надеюсь) видом обмахиваясь ладонью.

Здесь было жарко и душно. От громкой музыки у меня начинала болеть голова; я никогда не любила, когда музыка играет так громко, и еще — когда в одном месте собирается так много людей.

Здесь был бал. Праздник. Я так долго ждала его — еще с тех пор как в «Нашей газете» мой мгымбрик показал мне ту крохотную заметку. Но сейчас меньше всего мне хотелось находиться здесь, в этом зале, рядом с этими людьми.

И не-людьми. Да что же это такое, боги, — я чужая эльфам, потому что не эльфийка, чужая гномам, потому что не гномка, чужая вампирам… мрыс дерр гаст, кому же я буду своя, если я даже не человек? Я серединка на половинку, невозможная, но случившаяся данность…

Я огляделась кругом. Напротив висело высокое зеркало; пару секунд я смотрела в него, рассматривая синяк, растрепанные волосы и стоптанные сапоги. Потом поднялась на ноги, из последних сил сохраняя на лице радостную улыбку.

А дверь оказалась совсем близко.

Я в последний раз посмотрела на бальный зал. Гремела музыка, пары по-прежнему кружились в танце. Хельги обнимал прежнюю шатенку, Генри — какую-то блондинку, оба вампира старательно не замечали друг друга. Девицы, напротив, перемигивались всякий раз, как только оказывались рядом. У дальней стены мелькало розовое платье Полин, намертво вцепившейся в эльфа. Все были счастливы, все радовались Новому году… и никому, мрыс эт веллер, никому! — из них не было до меня никакого дела. Никому, включая Хельги, — держу пари, он давно уже забыл о том, что только из-за меня не завалил сегодняшний экзамен. Что же… не для того я оказываю услуги, чтобы после их поминать…

Я выскользнула из зала, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ноги сами понесли меня прочь от музыки и света — в темные, пустые коридоры, как можно дальше, до тех пор пока звуки бала не остались далеко позади.

Остановилась я только тогда, когда сообразила, что ни разу не заходила в эту часть школы так далеко. Где-то поблизости находилась лаборатория Эльвиры — в спертом воздухе висел специфический запах настойки тирлич-травы. Впрочем, был вариант, что лаборатория алхимички находилась вообще в другом крыле, а тирлич разлила одна из адепток, торопящихся на бал. Если учесть, что настойка этого корня входит в состав большей части всей декоративной косметики, то последняя версия выглядела более убедительно.

Рядом, буквально в двух шагах от меня, темнел прямоугольник окна. Я села на широкий подоконник, подтянув колени к подбородку и прижавшись спиной к холодной каменной стене. Настроение окончательно рухнуло куда-то под плинтус. Все адептки, кроме меня, пользовались гламурией и косметикой. Все адептки, кроме меня, умели танцевать. У всех адепток, кроме меня, были красивые платья и прически. Одна только я… рыжая, растрепанная девчонка в потертых штанах…

Лучший боевой маг!.. Право слово, лучше бы я купила в тот раз приличные сапоги, а не набор боевых амулетов…

Я не услышала шагов — скорее, просто почувствовала, что за моей спиной кто-то есть. Нелепая мысль, что это Хельги, мелькнула и пропала. Я резко развернулась, больно ударившись плечом о стену.

Это был Эгмонт. Скрестив руки на груди и небрежно привалясь к стене, он спокойно наблюдал за тем, как я, тихо ругаясь, массирую ушибленное плечо.

— Когда я был адептом, студентка Ясица, — задумчиво сказал он, — этот подоконник называли Печальным. Однако же сидели на нем большей частью парами. Но вы здесь одна. Так что же привело вас сюда?