Шрифт:
Хозяин, крайне унылого вида гном, скучал за стойкой. Да уж. Такая физиономия, исполненная поистине мировой печали, могла отпугнуть любого недостаточно голодного посетителя. Даром что запах с кухни долетал вполне достойный… я принюхалась, с наслаждением различая аромат съедобной немагической еды. Кажется, что-то мясное. И с подливкой.
Желудок обиженно дал понять, что такого издевательства над собой не потерпит. Я сглотнула, прогоняя видение нормальной еды прочь, и решительно пересекла полупустую залу.
Гном-корчмарь даже не заметил, когда я остановилась возле стойки. Глаза на меня он поднял лишь после того, как на нее оперлись две наглые ведьминские конечности. На одной из таковых, кстати, болтался тоненький браслет, который я собиралась выдать за Жутко Опасный, Но Сообразно Полезный В Быту Амулет. Видно, наружность незваной гостьи произвела на свободного предпринимателя некоторое впечатление — в кои-то веки мои рыжие волосы (самый ведьмий цвет!) плюс наглое выражение физиономии сыграли на руку мне, а не конкурентам.
— Яльга Ясица, — вежливо, но твердо сообщила я, когда гном добрался взглядом до моих глаз. — Студентка Академии Магических Искусств, третий курс. — Врать мне не хотелось, но пришлось. — Факультет боевой магии, диплом на олимпиаде по созданию иллюзий. Вам нужен маг?
Последнюю фразу я постаралась произнести не как вопрос, а как самое что ни на есть нахальное утверждение. Кажется, получилось, — по крайней мере, в глазах корчмаря возник некоторый интерес.
— А зачем мне нужон маг? — осведомился он.
Я кашлянула, оперлась на стойку надежнее. И начала говорить.
Речь эту я составляла добрых полтора часа, сопя над пергаментом «точно голодный дракон», если верить определению Полин. Пергаментов, кстати, ушло штук пять — в порыве вдохновения я то строчила как ненормальная, то, сжав зубы, вычеркивала строчку за строчкой, а свитки все-таки были небесконечные. Итог же я заучивала два последних дня, с выражением рассказывая его Полин, Хельги, элементали и — когда три предыдущих жертвы вырвались и малодушно сбежали — собственному отражению в зеркале.
Так что теперь, заполучив наконец в свое полное распоряжение живого и настоящего зрителя, я пребывала в полном восторге. Это не могло не сказаться на моих ораторских способностях: гном слушал меня раскрыв рот, я же, видя такой энтузиазм, спешно добавляла все новые и новые аргументы. Вещала я что твой царский герольд; трое эльфов, тихо жевавших гречку за соседним столом, один за другим навострили уши. Наемник-вышибала, бдительно маячивший у двери, — и тот начал коситься в мою сторону.
— Вот за этим-то вам и нужен маг! — триумфально закончила я, почувствовав, что начинаю уставать.
Гном ошеломленно потряс головой, точно стараясь вытряхнуть из ушей застрявшие там слова.
— Ладно, — с некоторой оторопью сказал он. — Пошли-ка тудой, поговорим.
«Тудой» оказалось маленькой комнаткой за стойкой. Я села на продавленный стул, гном опустился в потертое кресло. Судя по обстановке, я все-таки не ошиблась: корчма явно не находилась на пике популярности.
— Ну рассказывай, — велел гном, отрывая меня от размышлений. — Чего могешь-то?
Что я умела в совершенстве — так это отвечать вопросом на вопрос.
— А вам чего надо?
Корчмарь подумал, машинально комкая бороду в руке:
— Ну… веселое чего-нибудь сбацать можешь?
Я на секунду задумалась, потом щелкнула пальцами. Посреди комнаты немедленно материализовалось трое эльфийских менестрелей (внешностью очень напоминавших троих эльфов из моей группы — надеюсь, ни Келлайн, ни Келефин с Куругормом в «Пьяного демона» не заходят). Менестрели были в некотором подпитии, что только добавляло им веселья: лютня, флейта и маленький барабанчик звучали не то чтобы в такт, но ноги почему-то так и просились в пляс. Все трое усиленно корчили забавные физиономии, причем лично мне больше всего понравился лютнист: наяривая на своем инструменте нечто подозрительно напоминавшее обычный тыгдын, [2] он выглядывал из-под длинных темных волос с такой комичной мрачностью, что разом напомнил мне Куругорма, завалившего зачет у Шэнди Дэнн, Рихтера, косящегося из-под знаменитой челки, и классического лубочного злодея, в щелку наблюдающего за перемещениями главной и безнадежно любимой им героини.
2
Национальный гномский танец, играется в три аккорда, но это не главное. Главное — по струнам погромче бить.
— Остроухие… — насмешливо хмыкнул гном. — Ничего, сойдет. Чего еще смогешь? Ну… вот если клиент какой напьется до лепреконов, [3] можешь его отсель выставить, да чтобы он к нам еще раз захотел зайти?
— А вышибала у вас на что? — поразилась я.
Корчмарь досадливо дернул бороду, точно проверяя, а не приклеенная ли.
— Вышибала… Он, знаешь ли, деньгу считает — только свист стоит. Ежели денек спокойный, то одна денюжка, а ежели какого пьянчужку выбросить прочь — так совсем другая. Ну а коли, не приведи боги, ему еще и по морде прилетит, — совсем в разорение вгонит!.. Да и кому ж еще раз сюдой зайти захочется, ежели в прошлый тебя отсюда ласточкой выбросили?
3
Лепрекон — маленький коренастый человечек из ирландской мифологии. Традиционно — охранитель собственного горшочка с золотом. Здесь «до лепреконов» — в смысле «до зеленых чертиков», ибо лепреконы традиционно же изображаются в зеленой одежде.