— Каких хозяев? Зачем я им?

Мутант наклонился к Информатору, язвы на его висках запульсировали сильнее, глаза стали еще чернее, более глубокими. А затем он снова заговорил, но голос был не его, он стал более рубленным, отрывистым, но и каким-то знакомым. Осведомитель слышал его раньше, или ему это показалось? Он не мог понять.

— Потому что я приказал ему. Что не узнал голос? Да связки мутанта не могут его передать в точности, только приблизительно, но я думал ты догадливее, Информатор.

"Стоп, стоп, стоп! Что за чертовщина? Кто этот, с той стороны? Как можно транслировать свою речь через контролера? Но голос… Голос! Этот голос! Знакомый, даже очень. Где же я его слышал?.. Нет, не может быть! Такого просто не может быть!"

— Да ты правильно догадался. — Будто прочитав мысли человека, подтвердил голос. — Это Меченый, правда на самом деле не Меченый, а Стрелок, но это не так важно…

— Как ты это делаешь?

— Хозяин может все.

— Какой хозяин? Хозяин чего?

— Хозяин Зоны, если ты еще не понял.

У Информатора отвисла челюсть. Он думал, что Меченого пристрелили монолитовцы, а оказывается, что он не только остался жив, а еще и Хозяином Зоны стал. Узнал-таки кто такой.

Когда-то Информатор находил документы о научной группе, которая проводила эксперименты в ЧАЭС, разумеется до Второго Взрыва, группа вроде бы называлась О-Сознание. Состояла она как ни странно не из уголовников, а из нормальных ни в чем не провинившихся ученых. Сталкер не смог разобраться в документах до конца, половина станиц были прожжены и замараны кровью. Тогда он думал, что это какой-то бред, но сейчас убедился в обратном.

— А О-Сознание? Оно тоже подчиняется тебе?

— Нет. Потому что я вхожу в эту группу. И подчинить её при всем желании не могу.

— А… — Снова хотел задать вопрос Информатор, но Меченый его оборвал.

— Хватит, ты и так узнал слишком много. Я пока что не убью тебя, но ты должен сделать для меня одну вещь.

— И какую же?

— Присоединится к О-Сознанию.

Осведомитель опешил.

— Зачем это мне и зачем это тебе?

— Тебе, чтобы остаться в живых. Нам, чтобы усилить свою группу. У тебя есть одна очень интересная способность, она бы нам очень пригодилась. Решай.

— Нет. Я хочу жить, но не так.

— Ты уверен?

— Я уже все сказал. — Информатор пытался потянуть время, однако Меченый явно не был настроен на дружеские беседы. Долговец на противоположном косогоре, у хутора, тщательно прицеливался. Ему необходимо время.

— Что ж, это твой выбор. — С сожалением сказал голос. — Можешь убить его. А не убьешь ты, убьют химеры.

Ничего другого сталкер и не ожидал, но все было не так плохо.

Контролер приобрел свой привычный вид, на его лице даже появилось нечто напоминающее улыбку, он приблизился к сталкеру. Информатор дернулся и из всех оставшихся сил ударил мутанта в морду. Но как сказать — ударил, скорее, попытался ударить. Но идти в рукопашную на матерого контролера, это еще глупее, чем идти на псевдогиганта с ПМ, в котором один патрон, только при втором варианте есть шанс застрелиться. Рука застыла уже у самого его лица, затем Информатор перестал ощущать свое тело.

— Ты никто без своего оружия! — издевательски прохрипел контролер. Сталкер и сам это понимал, без всяких пояснений.

Он поднял правую руку сталкера, разорвал рукав комбеза и приготовился к ужину.

Раздался выстрел.

Войдя в здание Театра, сталкеры, повидавшие на своем веку очень многое, и уже не проявляющие ни отвращения, ни каких бы то ни было других чувств при виде крови и трупов, ужаснулись: стены покрывали кровавые разводы, повсюду лужи свежей крови, разорванные тела монолитовцев, их внутренние органы, какая-то зеленая жижа, похожая на слизь, грудные клетки сектантов были почти все проломлены, шеи сломаны, четверо монолитовцев насажены на железные штыри, торчащие из стен, глаз у них не было, из дыр на их месте, струйками медленно стекала кровь, еще двое оказались посажены видимо на очень хорошо заточенные деревяшки.

Один сектант оставался жив, но ему явно не долго осталось: все его лицо покрывали раны, ссадины, опять же кровь, нос сломан, губы разбиты, темные волосы слиплись в несколько клочков — и это только видимые повреждения. Не дай Бог на месте этого калеки оказаться…

— Твою ж мать… Надо было идти в обход, через Лиманск, а потом через Рыжий Лес. Меня сейчас вырвет. — Говорил Зиппа, пытаясь сдержать рвотный рефлекс.

Харон подошел к монолитовцу, без особой надежды на то, что он ему что-нибудь расскажет, но, тем не менее, присев на корточки спросил:

— Где Дух?

— Он… Здесь, недалеко… К-кх…, — Сектант закашлялся. — Убей меня… Пожж… — С трудом бормотал бедолага. Во время разговора, виднелся конец кола — удивительно, что монолитовец вообще мог говорить.

В последние секунды перед смертью, О-Сознание отключает пси-воздействие на своих бойцов, и те снова могут мыслить нормально, как обычные люди. Правда не всегда, иногда получается так, что из полузомби они превращаются в полноценных — кому как повезет. Однако Хозяева не включают болевые рефлексы, может из жалости, а может просто потому, что в этом нет смысла. Этот, похоже, боли не чувствовал, но кто его знает. Харон снял с него шлем, взял за голову, намереваясь свернуть шею, но почему-то медлил. Подошел Зиппа. Монолитовец закрыл глаза, когда он дышал, раздавался довольно противный хрип.