Торги между тем шли не особенно бойко. Желающих приобрести осовелого Пахом Пахомыча за сто долларов не находилось.

— Вы только поглядите, какой экземпляр! — возмущенно надрывался Храповицкий, перекрикивая музыку. — Зверь! Девчонки, если такого не купите, всю оставшуюся жизнь локти кусать будете. Он, кстати, и по хозяйству сгодится!

Пахом Пахомыч издавал нечленораздельные звуки и грозно топорщил усы.

— Саня! — обращаясь к Пономарю, взывал Плохиш. — Тебе же работники нужны для твоих ресторанов. Есть человек и обезьян. Возьми обоих! За двоих — скидка. Двадцать долларов. В натуре, Сань, бананы чистить. Хотя мое мнение, что лучше купить обезьяна. Он жрет меньше. И коньяк не пьет.

Пономарь смущенно посмеивался и крутил лысой головой. Приобретать Пахом Пахомыча, равно как и макака, Пономарь не видел надобности.

Пахом Пахомыч совершил над собой усилие и с трудом оторвал подбородок от груди.

— Я не продаюсь! — промычал он.

Его реплика вызвала новый взрыв хохота.

— Слышь, Вов, — не унимался Плохиш. — Если твой коммерсант не продается, давай его хотя бы поженим!

— Давай! — оживился Храповицкий. — А на ком?

— Да на обезьяне! Кому же он еще нужен? Верно говорю, Николаша? — И он хлопнул Николашу по плечу. В ответ тот только икнул.

— Так они же оба — мужчины! — возразил Храповицкий. Было видно, что идея насильственной женитьбы Пахом Пахомыча ему нравится, и он поощрял Плохиша к ее развитию.

— Обезьян — тот, конечно, мужчина! — серьезно подтвердил Плохиш. — А Пахомыч — нет!

— Как так? — притворно удивился Храповицкий.

— Он же у вас все тащит! — объяснил изобретательный Плохиш. — Значит, он крыса! — Плохиш оскалился и пощелкал мелкими частыми зубами, изображая крысу. — А крыса, она женского рода. Короче так, Вов! У меня есть обезьян. У тебя — крыса! Надо их поженить!

Дальше пошло совсем непотребное. Николаша, Вася и Плохиш, объединив усилия, раздели почти бесчувственного Пахом Пахомыча до белья и прицепили ему сзади к трусам какую-то длинную веревку, которая, по их замыслу, заменяла крысиный хвост. Девушки накинули ему на голову тюлевую занавеску вместо фаты. После чего Вася и Николаша подхватили его под руки и утвердили в вертикальном положении. Достойного сопротивления Пахом Пахомыч оказать не мог и только норовил выскользнуть из их объятий и упасть на пол.

Плохиш поставил рядом с ним клетку с обезьяном. Обезьян отнюдь не пришел в восторг от подобного соседства. Он с удвоенной энергией принялся что-то выкрикивать и раскачивать прутья клетки.

— Видал, как жених возбудился! — радовался Плохиш, тыча пальцем в голую бесформенную фигуру Пахом Пахомыча, заросшую густыми волосами. — Он его, в натуре, за самку держит. Сейчас он его изнасилует!

— Пахомыч! — громко вопросил Храповицкий. — Готов ли ты стать женой обезьяну?

Пахом Пахомыч что-то прохрипел.

— Готов! — хором закричали Николаша и Вася.

— Пахомыч и обезьян, — начал Храповицкий торжественно. — Кстати, как его зовут? — спохватившись, повернулся он к Плохишу.

— Эдик, — подсказал Плохиш, видимо, придумывая на ходу.

— Пахомыч и Эдик! — продолжил Храповицкий. — Вы объявляетесь мужем и женой!

— Готовься рожать, Пахомыч! — заходясь от смеха, прокричал Плохиш. — Ты теперь будешь многодетная мать.

— Что здесь происходит?! — раздался вдруг от двери чей-то громкий и требовательный голос. — Кто это безобразничает?

Все обернулись ко входу.

— Егор Яковлевич! — ахнул ошарашенный Храповицкий, растерянно поднимаясь. — А мы вас и не ждали!

Следом за ним все повскакали с мест. В дверях стоял губернатор Уральской области Егор Лисецкий.

В суете вокруг Пахом Пахомыча никто не заметил, как он вошел. С Храповицкого разом слетел хмель, он кинулся навстречу высокому гостю. Перепуганный Плохиш вытянул руки по швам и затряс пухлыми щеками.

— Что ж вы, веселитесь, а губернатора не позвали! — с укором продолжал Лисецкий, наслаждаясь всеобщим замешательством.

Он радостно осклабился, довольный произведенным эффектом. Теперь стало понятно, что он ждет, когда ему объяснят причину веселья, чтобы он мог занять в происходящем подобающее ему центральное место.

— А мы тут, пап, Пахомыча на обезьяне женим, — объяснил Николаша, менее других смущенный появлением отца.

— Свадьба — это хорошо, — одобрил губернатор, проходя во главу стола. — Это способствует улучшению демографической ситуации. Только что же вы, своему товарищу никого получше не нашли?